You are not connected. Please login or register

Обычное право казахов

Go to page : Previous  1, 2

View previous topic View next topic Go down  Message [Page 2 of 2]

26 Re: Обычное право казахов on Fri 29 Mar 2013 - 18:47

Гейнс пишет про особенности царского управления казакской степью

"Область Сибирских киргизов разделяется на 5 округов. Каждый округ управляется приказом, исполняющим обязанности земской полиции и окружного суда. Три русских заседателя (один из них непременный член) обязаны присутствовать в приказе и представляют правительственный элемент. Старший же султан – председатель приказа и 3 киргизских заседатля представляют элемент народный. Таким образом по всем делам приказа законодательство предполагало дать легальный перевес местному началу над лицами назначаемыми правительством. Но все или почти все киргизы безграмотны и совершенно незнакомы с делопроизводством- поэтому ясно почему старые султаны и заседатели от киргизов остаются безгласными. Таким образом бесконтрольным деятетелм что касается бумаг и делопроизводства и переписки по необходимости остается непременный член; старый же султан если того захотят заседатели из чиновников способен подписать свой смертный приговор.
Картина меняется в обратную сторону если присмотреться к самой жизни киргизов. Почерпая силу и в избирательном начале и в правительственной поддержке, султан становится полновластным хозяином во всем что касается внутреннего быта киргизов;русские же чиновники по нежеланию и невозможности понимать киргизскую жизнь не в силах вмешиваться в его распоряжения.Волостные управители же еще менее султанов понимают зачем в приказах столько пишут что там пишут;впрочем каждый волостной управитель знает что если приказ захочет то он может испытать ряд больших неудовольствий за неумение отписываться. Потому им остается только положиться на мудрость своих делопроизводителей получающих семь с полтиной в месяц. Не иемя ни возможности ни средств узнать пр то что делопроизводитель переписывается с приказом, волостной управитель прикладывает к готовой бумаге свою тамгу со страхом и с убеждением что нужно ублажить заседателей.По отношению же к старшинам султанам,волостные управители находятся в полнейшем фактическом повиновении. Каждое его слово исполняется точно,быстро, пунктуально.
Следствия, производимые приказами, тянутся бесконечно и безуспешно. Это заивисит от многих причин; к числу последних нужно отнести боязнь самих кригизов свидетельствовать что нить то есть попасть в дело. Суд биев скор и производится на словах,он довольно справедлив и всегда бескорыстен, потому пользуется уважением не только киргизов, но разночинцев и казаков, их которых многие идут добровольно на суд биев в особенности по исковым делам на киргизов".


View user profile

27 Re: Обычное право казахов on Fri 29 Mar 2013 - 18:48

Гейнс же про казакские байраки

"Военное ремесло считалось издавна киргизами самым благородным занятием; почти каждый сколько нибудь достаточный киргиз непременно имел оружие в прежнее время. По первому призыву родоначальника , каждый их них являлся в ополчние.Испытанная храборсть и предприимчивость давали право быть предводителем, которых избирал общий голос народа. На случай войны каждый род имел особенного цвета знамя или кусок бумажной цветной ткани, навязываемый на длинную пику. В отделениях или аймаках и тюбях были такие же значки, соответствовавшие цвету родового знамени. Во время битвы эти значки служили для управления сражающимися; толпы всегда следовали около своих знамени значков-где они виделись,там больше всего теснились воины, производя жестокую сечу: как скоро воинство теряло значки из вида, то развевалось в беспорядке считая себя побежденным.
Сборы к войне начинались с того что старейшина управлявший родом выставлял у своей кибитки знамя; тотчас весь род его спешил вооружаться и гонцы летели из аула в аул, призывая на брань; всюду раздавались клики наступающей войны, повсюду в союзных аймаках поднимались также значки, призывающие к ополчению, которое и собиралось к общему знамени. Соединившись в одно место, воины разделялись на партии, из которых каждая составляла свой круг и выбирала себе в начальники отважнейшего; эти посдледние из среды своей выбирали двух предводителей, известных опытностью и мужеством. Один предводитель представлял голову воинства,был председателем совета, без которого никакое мероприятие не производилось, а другому поручалось хранение родового знамени. Если в военном предприятии участвовало несколько родов, то избиралось 4 верховных полководца из коих двое хранили главное знамя, а остальные управляли советом. Чтобы разнообразие и беспорядок строя не могли подать повода к смешению в битве, киргизские роды имели свои военные клики, по которым рассеянные воины собирались и каждый узнавал свою толпу: так чиклинцы кричали бактубай, чумекеевцы доит, а туркестанцы еще в 1864 году кричали Абылай.
"

View user profile
Ч. Ч. Валиханов сообщает у казахов, «если человек умрет в походе, то весь отряд, подъезжая
к аулу с криком “мой родственник бауырым”, устремляется на юрту и начинает стрелять, колоть копьями и рубит дерево юрты», так как юрта без хозяина считалась символом несчастья. Такой же обычай описывается в книге Деде Коркут. позже когда умер правитель Туркменского государства Кара-Коюнлу, согласно источнику XV в. известному как «Фасихов свод», сподвижники оставили его в палатке, «которую подвергли разграблению, отрезали ему уши, сняли с них золотые
серьги, а его оставили голым, прочитав: “Выиграет тот, кто спасет свою голову”, и каждый отправился на свою родину».
и у алтайцев такой обычай нашли. Там если муж лишался жены в связи с ее смертью и при этом не оставалось детей, то его родственники разрушали их юрту и он вплоть до новой женитьбы переходил жить к отцу или брату. Скот его при этом присоединялся к их скоту

View user profile
У казахов не было понятия как заклад. Но был одна такая форма заклада, когда какой то человек хочет посвататься к чьей либо дочке для своего сына, он делает предлоежние сватовства отцу девушки. В это время мать девушки, если же конечно отец девушки согласен на предлоежние о сватовстве, говорит; если то что вам наша дочка понравилась и то что вы хотите стать нашими сватами правда, то оставьте поадрок. Тогда отец будущего жениха оставляет в доме девушки свою камчу и коня. Это называется на казахском "қарғы бау". А молодой человек в свою очередь дарит девушке, будущей своей невесте, украшения и головной убор с перьями филина, которых отдала ему его мать специально для девушки, к которой он будет свататься. После того как девушка принимает эти подарки ее уже будут называть "үкілі қыз".

Но на этой стадии как сторона девушки так и сторона джигита могут отказаться от сватовства. Если откажется сторона джигита то они теряют коня с камчой. Если откажется сторона девушки, они отсылают подаренного коня обратно. Через год или два сваты высылают часть калыма. И тогда сторона девушки угощают гостей специальным блюдом называемым өкпе бауыр. После того стороны скушают вместе өкпе бауыр. они официально считаются сватами навеки. После этого отношения переходят на новый уровень. и за разрушение этих связей впоследствии стороны будут платить большой айып.

Калым состоит из нескольких частей:
бас жақсы - это дорогой ковер, верблюд и т.д. дорогие вещи
қара мал- собственно скот о количестве которых стороны договаривались
жасау- это деньги на покрытие расхода6 которые уйдут для оформления юрты для невесты
кит- подарки
сүт ақы- подарок матери девушки

View user profile
Когда в степи расширил свои обороты русский суд, казаки выработали себе правило обманывать русский суд, не выдавать своего сородича русскому суду. Поэтому первым делом, истцы оформляли уголовное дело как гражданское, так как гражданские дела были подведомственны суду биев, а уголовные дела были подсудны русскому суду. А если случалось что успели русские завести дело, то приглашали казаков в свидетелей. Казаки очень боялись солгать под присягой, это часть верований казаков- нельзя врать под судом. Поэтому появился такой обычай: накануне дня суда, казаки свидетели брали белую лошадь, а если дело не уголовное а какое то административное, то белую овцу, читали молитву, резали животное, мясо варили и съедали все вместе. Считалось что грех от ложного показания теперь ляжет не на людей дающих эти показания, а на белое животное. белый цвет считался цветом святости.
так казаки убивали двух зайцев сразу: вкусно поели и сородич спасен.Smile

View user profile
гулдерайым wrote: Ч. Ч. Валиханов сообщает у казахов, «если человек умрет в походе, то весь отряд, подъезжая к аулу с криком “мой родственник бауырым”, устремляется на юрту и начинает стрелять, колоть копьями и рубит дерево юрты»

Т. Тогжанов тоже описывает такой обычай. Но он пишет что казаки так поступали когда требовали заплатить кун за убитого человека. РОдственники убитого или люди посланные родственниками убитого подъезжали к аулу убийцы и таким образом атаковали юрту убийцы. Это была угроза убийства если не заплатят кун.

Угрозу убийства выражал и обычай отрезания хвоста коню. В древности казаки отрезали хвост коню умершего человека. А когда специально отрезают хвост коню это выражает намерение убить кого-то, объявление о кровной мести. В настоящее время выражение ат құйрығын кесісті означает прекращение отношений между близкими людьми

View user profile
гулдерайым wrote:
То же самое в отношении стороны, в пользу которой дают кун. Семья погибшего забирает не больше 1/4 общего куна. Остальная часть распределяется между всеми сородичами. Логика такова что если бы умерший, не умер бы, а убил бы человека,то эти сородочи все вместе собирали бы скот для куна. Раз пришло "вознаграждение" за жизнь умершего, то это вознаграждение тоже все должны между собой.

автор фон Герн пишет что если казак выигрывал на скачках, то ему доставалось только звание победителя. а всю призовую забирали и делили между собой родственники выигравшего. Логика та же: если бы этот человек не выиграл скачки а убил кого то, то его сородичи собирали бы средства для куна.
А на больших скачках призовые были тоже большие, примерно 8-10 тыс. рублей

View user profile

33 Re: Обычное право казахов on Thu 18 Apr 2013 - 18:35

интересное замечание об отношении казаков к богатсву и к деньгам



Слово дәулет (богатство) выражало у казаков только скот.

Продавать богатство то есть скот нельзя было, но в тоже время жадно собирать скот тоже запрещалось. Так как если кто то стал богатым, народ верил что на этого человека снизошло благоденствие с небес, "құт". а им делиться со своим народом было обязательно





Поэтому богатые очень часто устраивали бесплатную раздачу еды. Это называлось шүлен тарату. Также существовали такие виды обязательной помощи оказываемой сородичам:
жылу жинау, қызыл көтеру, асқа көмектесу, жүн беру, сауын беру, сүт қоры, ат майын беру

В то же время количество скота у семьи менялось только при уплате или получении калыма. Раздаривать основной скот запрещалось. Это считалось дурным тоном. А потомственных богачей, которые получили свое богатство от предков, приумножили это богатство, в то же время достойно заботились о своих сородичах, называли уызы арылмаған ескі бай и их народ очень сильно уважал а к выскочкам относились с недоверием.

Такие "новые" богатые люди появились среди казаков больше всего в конце 19 го века. Они преимущественно занимались торговлей и мануфактурой.
Если кто то смотрел фильм Биржан Сал, там братья Ляйлим друг другу говорят что стали богатыми только недавно и нельзя идти против воли Азынабая, местного авторитета.

View user profile
Отрывок из статьи "Кочевые элиты постсоветской Азии" про обычай "Хан талау"

"В конце XVIII века фиксируется последний случай замечательного обычая "хан талау" (буквально - разорение хана). При стойкой неспособности степного владыки осуществлять свои управленческие функции (тиранство, пьянство, слабоумие) все его подданные, сговорившись, бросали патрона на произвол судьбы, разбежавшись и растащив его имущество. Так в 1786 году был покинут всеми своими приверженцами, включая сыновей и толенгу-тов (охранников), уже упоминавшийся хан Младшего жуза Нур-Али. На этом его власть и кончилась, остаток дней он провел в добровольной ссылке в Уфе5."

для сравнения: обычай хан талапай
«хан талапай». До сих пор излишне Щедрые люди в ШУТКУ называются этими названиями.

После избрания хана, как отмечается в источниках, «собрание расходилось по домам, расхватав при этом и уводя за собою весь принадлежащий хану скот, который немедленно заменялся ему потом сторицею оного из каждого рода, отделения и подотделения».

View user profile
о ханской власти

Левшин дает некоторые интересные детали в описании выборов хана. «Для избрания хана назначается определенное время и место, куда начинает собираться народ..., открываются частные совещания..., составляются маленькие круги для решения, кого избрать себе главою и кому поручить быть представителем каждой толпы в верховном совете знатнейших правителей народных. Когда число прибывших на выборы считается довольно велико, назначают решительное собрание».
В том же описании Левшина говорится о том, что перед началом народного собрания расстилают рядами ковры и войлоки, на которых султаны, старейшины, бии и родоначальники размещаются по старшинству, знатности или власти.
В материалах Тевкелева имеется следующее указание: «В Киргиз-кайсацкой орде в ханы избираются из султанов, которые из детей ханских, киргиз-кайсацкою старшиною, вольными голосами, а из старшин в ханы не выбирают»
Начальник Оренбургской экспедиции Кириллов в своем «Представлении» имп. Анне Иоанновне писал: «В тех ордах не столько ханы власть имеют, сколько их старшины, и для того они ни людьми, ни богатством своих ханов усиливатца не допускают... однако же, ведут наследственных ханов»
Левшин отмечает, какое значение имели в народных собраниях такие качества его участников, как старшинство, опытность и знатность. «Почтеннейшие по летам и опытности» открывали собрание. «По старшинству и знатности или власти» рассаживались на разостланных коврах и войлоках. Сильнейшие, т. е. пользующиеся наибольшим авторитетом в силу знатности, богатства и связей с влиятельными родами, давали направление собранию. Одно привилегированное положение, обусловленное происхождением от наследственной титулованной аристократии «белой кости» не всегда обеспечивало успех выступления на этих собраниях. «Как бы ни была бела кость ханского потомка, — замечает Левшин, — но если он умом, богатством или другими качествами не оставил себе значительного числа приверженцев, голос его не делает перевеса в собраниях народных. Значение богатства и связей с многочисленными родами в быту и в общественной жизни казахов отмечено и в путешествии Мейендорфа.

Выборы хана не всегда проводились в обстановке широкого народного собрания, в присутствии народа. В некоторых случаях избрание происходило в кругу немногих лиц. По свидетельству переводчика Гуляева, султан Нуралы был избран в ханы Младшего жуза в 1748 году десятью знатными биями, причем это избрание произошло в ханской кибитке.
Выборы хана нередко сопровождались спорами и конфликтами, если претендент на ханство оказывался почему-либо неприемлемым. Левшин отмечает, что споры во время выборов хана продолжались иногда 2—3 дня и более.

В источниках имеются краткие описания самого обряда избрания. Выборы хана завершались объявлением ему султанами и знатными старшинами о состоявшемся его избрании. Затем совершался обряд поднятия хана на белой кошме представителями знати, сопровождавшийся приветствиями, после чего старая султанская одежда разрывалась в куски. При этом каждый участник собрания старался унести с собой кусочек этой одежды, как знак того, что он участвовал в избрании хана.
После избрания цстраивали торжественное пиршество с обильным угощением. Для приготовления такого обеда обычно закалывалось большое количество баранов, причем угощались обедом все участники собрания.
Обряд возведения на ханство совершался в присутствии собравшегося народа. Народ участвовал в уничтожении старой султанской одежды. Повидимому, роль народа не была пассивной в выборах хана, судя по тому, как слаб был вообще авторитет ханской власти в народных массах, о чем нередко говорят источники.

Тевкелевым отмечено, что «казахи страху от ханов не имеют» и что «они не только Абулхаиру, но и прежде бывшим ханам никогда послушны не бывали» («Журнал» Тевкелева, л.- 75). Георги полагает, что и такие решения, которые сделаны с общего согласия всех начальников, исполняются народом лишь постольку, поскольку они ему угодны (Георги, указ, соч., ч. 2, стр. 124). В доношении Оренбургской экспедиции графу А. Воронцову в 80-х годах XVIII века сообщалось: «Когда оные старшины, ханские дети и прочие салтаны служат им по желанию их, то за то они, киргиз-кайсаки их любят и почитают, а в противном случае пренебрегают».
Можно предположить, что при таком положении, не мог быть принят пассивно претендент на ханство, авторитет которого, по тем или иным причинам, был неустойчивым. Когда собрания принимали бурный характер, представлялась возможность присоединить свои голоса одобрения или несогласия к спорам представителей знати, которые продолжались нередко в
течение нескольких дней.
В одном из своих писем к имп. Елизавете Петровне Абулхаир пишет: «От высокопочтенного Абулхаир воина и батырь хана». В некоторых своих письмах, как, например, к сыну своему султану Коз-Ахмету, состаявшему в аманатах, Абулхаир подписывался следующим образом: «Абулхаир Мухамметь Газы багадур хан». Эта подпись означала полное имя Абулхаира, где было отмечено словом «багадур» почетное звание, которое закреплялось за тем, кто сумел быть
отважным воином и выдвинулся своими военными заслугами. Это не единственный пример того, как действенны еще были функции вождя, и как высоко расценивалась эта роль хана в условиях напряженной внешнеполитической обстановки, если он являлся активным участником борьбы с опасным врагом.
Историк Хондемир, оценивая могущество Касима, отметил, что он «превосходил всех владельцев Детш-и-Кипчака своей храбростью и многочисленностью подчиненного ему народа». Мухамед-Хайдар писал о Касиме: «Говорят, что между казацкими ханами и султанами не было никого, кто бы в том улусе, был так могущественен как Касим-хан; войска у него считали до 300 тысяч».
Роль хана-вождя выступала на первый план, когда этого требовала реальная обстановка, ставившая задачи обороны от опасного врага или осуществления завоевательных планов. Ханы или сами совершали походы, возглавляя крупное войско, или посылали воевать кого-либо из султанов, сыновей своих. (Походы Тевеккеля на Бухару во главе 70—80-тысячного войска, Тауке на Ташкент, Абулхаира — на Хиву и др.).
Военная помощь хану в таком случае была одной из форм вассальных отношений, и он мог требовать ее на правах сюзерена. Таким положением было обусловлено заявление Абулхаира о том, что он «по приказу хана Каина калмык, воевать готов». Примером того, во что выливалась военная, помощь в крупных походах, и как она была организована, может служить подготовка большого похода в 1738 году в верховья реки Кумы, на улусы калмыцкого хана Дондука Омбо, когда по приказу хана Абулхаира было собрано войско в количестве 22.800 человек. Это войско составлялось из отдельных ополчений, собранных батырами. Джаныбек представил войско в количестве 10.400 чел., султан Батыр—1033 чел., батыр фенбат — 100 чел., батыры Есет, Букенбай и Алтай — 2000 чел.
Требовать военной помощи хан мог от своих ближайших вассалов — султанов и от представителей, военной знати — батыров. В 1732 году Абулхаир послал своего сына Нуралы, который должен был, «соединясь с аральским ханом, воевать Хиву».
Таким образом, использовались и родственные связи. С расчетом на военную помощь и с целью укрепления вассальных отношений заключались и дипломатические браки.
В других случаях имело место военное сотрудничество, причем поход совершался двумя крупными отрядами с равным количеством войска под начальством двух или трех, батыров (например, поход батыров Кошкара и Тюлепа на калмыцкие улусы в 1737 году, из которых первый во главе 100-тысячного войска пошел к Астрахани, а второй с таким же войском — к Черному Яру. В источниках имеются также, факты совместных походов ханов со своими султанами. Осенью 1726 года совершается поход на калмыцкие улусы, в котором участвуют ханы Младшего и Среднего жузов, (Абулхаир и Семеке) со своими султанами Ишимом и Бараком.

В ближайшем окружении хана были тюленгуты, которые составляли личную дружину хана. Брянцев, посланный в казахские владения для разведывания о войне казахов с калмыками, в своей отписке сибирскому губернатору Гагарину весной 1718 года сообщал, что «ходило на калмык их казачьи войска 30 тыс. человек... и были при реке, зовомой Ангус(Аягуз — Н. А.)». В августе 1723 года посол калмыцкого хана Аюки, встретил Абулхаира на реке Темире (приток Эмбы) с войском в 15 тыс. человек, когда хан заявил ему, что идет воевать с калмыками и с русскими. Неплюев в одном из своих донесений в Сенат от 14 янв. 1744 года, так определил военные силы Младшего и Среднего жузов: «По рассуждению от Оренбургской комиссии, усмотренного их состояния, по их природной к войне склонности, мнится, что при случае
генерального их к войне предвосприятия... легко может собраться в обеих тех ордах, т. е. Средей и Меньшей до 300 тысяч человек и более дельного люду с огненным ружьем». Начальник Оренбургской экспедиции Кириллов полагал, что у казахов может собраться до 80 тысяч войска. О таком же количестве войска говорил и хан Тауке прибывшим к нему царским послам.
Войско, которым располагал хан во время своих походов, представляло собой родовое ополчение. Оно состояло из боеспособной части населения. В условиях степной войны в снаряжении войска лошади играли крупную роль. Каждый воин, отправляясь в поход, должен был взять с собой 3 или 4 лошади, которых до похода старались не утомлять верховой ездой. Одна из них была предназначена для воина-всадника, другие — для подвозки груза — снаряжения и продуктов, необходимых в пути.
Следует отметить и некоторые другие моменты в организации такого войска. Военночальником его был или сам хан, или один из его султанов. Большое войско, совершавшее крупные походы, разделенное на 4 партии (отряды), возглавлялось обычно двумя военачальниками. Но во главе каждой, из них могли быть и три представителя из военной знати (батыры), которые участвовали в походе со своим войском.
Хан как вождь ополчения, имел свое ханское знамя, Захват его во время сражения был свидетельством победы.
Ханы и султаны имели свой боевой клич, называемый словом «акар», которого не могли употреблять рядовые воины, составлявшие ополчение.
У каждого рода, участвовавшего в ополчении, было свое боевое знамя. Это знамя в мирное время бережно хранилось. Его вывозили только на войну. У воинов, участвовавших в походах, были, кроме того, значки, одинакового цвета со знаменем.
Значками служили также платки, ленты и лоскутки материи того же цвета, которые навязывались на руки. По ним отличали свои войска от войска противника Вместе с родовым знаменем боевые кличи отмечали и те родовые деления, которые состовляло ополчение. Подтверждением этого служит тот факт, что воины одного и того же рода имели свой боевой клич («уран»), которым обычно начинали сражение. Объясняя происхождение слова «уран», Гродеков указывает, что боевой клич состоит из названия предка 7-10-го колена. Кличем служило также имя какого-нибудь аксакала. Существовали общие ураны всех трех жузов, затем ураны каждого отдельного жуза и, наконец, ураны отдельных родов, входящих в состав жузов (Общий уран Младшего жуза, по Торгаю—Устаны; по Александрову—Тулпар; Среднего—Кундузи; Старшего—Бухари. Боевые кличи Младшего жуза, рода Шекты—Аиртау, рода Тама—Карабура, рода Сунак— Ходжа-Ахмет и др. Среднего жуза, рода Кыпчак—Уйвас, Нейман—Каппгагай и др. (Гродеков, указ, соч., стр. 1—4, приложение № 1). Эти ураны закрепляли боевую солидарность отдельных родов. В ответственные моменты межплеменных войн (например, в борьбе с Джунгарией) и определялась роль военачальника (хана) как племенного вождя, который должен был сплотить родовое ополчение и быть примером личной отваги. Но эта сторона ханской власти выступала на первый план лишь в чрезвычайных обстоятельствах. «Хан оказывался нужным, — пишет П. Румянцев, — а потому влиятельным и властным только в случаях крупных военных предприятий... Тогда хан объединял под своей властью массы народа»

View user profile
основные политические институты.

Совет биев (Совет биев как постоянно действующее учреждение существовал в годы правления хана Тауке.) (диван), состоявший из нескольких знатных биев, представлял собой совещательный орган при хане и, повидимому, имел такое же значение, как феодальная курия. Более определенно выступает роль и компетенция этого органа при хане Тауке. Этот совет состоял из семи знатных биев. Предание приписывает им участие в составлении так называемых «законов Тауке». Но законодательные функции совета биев были вообще очень ограничены, поскольку хозяйственная и политическая жизнь казахского общества регулировалась нормами неписанного обычного права (адата). Значительно шире его функции как органа, которому принадлежит феодальное право совета, которое выражалось, прежде всего, в том, что хан без совета старшин не мог вынести ни едного решения. Совершенно определенно такое положение было сформулировано 10 октября 1731 года на собрании старшин, которые напомнили Абулахаиру, что «из древних лет имеетца обычай, что хан без совета старшин ничего не повинен чинить» («Журнал» Тевкелева, л. 24). Этим своим правом старшины очень дорожали. Одной из причин возмущения против Абулхаира значительной части старшин было то обстоятельство, что он решил принять подданство России без их согласия. Напротив, прочность социальной базы Тауке была в значительной степени обусловлена согласованностью его решений с мнениями старшин.
Более широкими по составу были собрания старшин. Они созывались как по инициативе хана, так и по желанию старшин, смотря по тому, какой вопрос должен был обсуждаться. Последним определялся количественный и социальный состав участников собрания, поскольку в нем могли участвовать не только знатные старшины, но и, так называемые, старшины «мелкой статьи» («Журнал» Тевкелева, л. 65.). Кроме того, на более широких собраниях, созываемых по инициативе хана, присутствовали обычно сам хан и его султаны. Одним из таких собраний было, например, собрание старшин, о котором рассказывается в «сказке» посланных в 1746 году в казахские владения татар И. Токметева и М. Анчухина. Это собрание было созвано Абулхаиром, по настойчивым требованиям его сына султана Нуралы, батыра Букенбая и тархана Джаныбека для разрешения вопроса об отпуске задержанного переводчика Араслана. Интересно то, что хан категорически отказался сам разрешить этот вопрос, заявив Нуралы, «чтоб он тем ему ке докучал» и «что он будет о том советовать по перекочевке на другое место, вниз по реке Игризу, чего для нарочно собирает биев и старшин, к чему б и он, султан, приезжал». Из этой же «сказки» видно, что Абулхаир осуществил свое намерение, откочевав к низовьям Иргиза, после чего «биев и многих знатных старшин збирал. И в седьмой день по собрании совет имел». Собрания старшин могли быть более узкими и конспиративными, в зависимости от остроты вопроса, и если он требовал немедленного решения. Вопрос об убийстве Тевкелева и хана был решен в узком кругу наиболее враждебной части старшин. Классовый характер таких собраний выступал очень отчетливо. Здесь выявлялись злободневные интересы отдельных социальных прослоек.
Таков был состав участников старшинских собраний. Ядро их составляли наиболее влиятельные старшины, бии и батыры. Собрания созывались нередко по инициативе биев. Биям принадлежало право совета. Они могли предъявить обвинение хану и призвать его к ответу, если он игнорировал или нарушал это право. Они могли чинить допросы, вызвав на собрание прибывшего к хану посла, если его приезд почему-либо оказался для них неприемлемым. Так, например, на собрании 10 октября 1731 года старшины, требуя от Тевкелева объяснения причин его приезда к хану, допрашивали его «с яростью и гневом» и грозили убить. Их голоса давали направление ходу собрания и определяли его решения.
Роль их была активна и в выборах хана. Но это ядро не было достаточно сплоченным в своих интересах, что особенно характерно для собраний старшин в 30-х годах. «Журнал» Тевкелева достаточно ярко говорит о борьбе двух враждующих партий — «ханской» и «противниной».
Активным элементом той и другой партии являются знатные старшины.
В некоторых собраниях тех же 30-х годов проявляли активность старшины менее знатные и менее влиятельные, которых Тевкелев называет старшинами «мелкой статьи». Повидимому, роль их в собраниях во время пребывания в Младшем жузе Тевкелева была довольно значительна, судя по тому, что резкая оппозиция их выявилась и на широком собрании старшин в присутствии самого Тевкелева. Остается, однако, неясным, возможно ли было их участие в других старшинских собраниях, и какова была в таких случаях роль их. По другим источникам эти вопросы не прослеживаются.
Лишь отдельные указания источников говорят о том, какова была роль хана на собраниях старшин. Хан вправе собрать старшин, особенно в тех случаях, когда требуется серьезное решение, по важному внешнеполитическому вопросу (например, собрание старшин в 1693 году, созванное Тауке в связи с прибытием к нему русских послов, когда нужно было решить вопрос «быть в миру» с Россией или воевать с нею.), регулярные осенние собрания старшин при хане Тауке (Одно из постановлений Тауке гласит: «Чтобы сам хан, равно как все султаны, старейшины и правители родов собирались осенью в одно место, в средине степи для рассуждения о делах народных»); собрание старшин, созванное Абулхаиром в ноябре 1746 года и др.). Роль хана на этих собраниях была обусловлена феодальным правом совета, которое для него является обязательным, поскольку оно закреплено обычаем и исторической действительностью. Только при условии согласованности его решений с решениями старшин, хан мог рассчитывать на более прочные отношения тех, которые могли укрепить его власть, если она была недостаточно аторитетна и устойчива. Хан не был постоянным участником старшинских собраний. Его участие отмечено в тех случаях, когда собрание созывалось по инициативе хана и когда оно являлось более широким.
Менее ясна роль султанов на этих собраниях, хотя некоторые указания источников говорят о том, что и султаны являлись их участниками. Участие султанов отмечено в тех собраниях, на которых совершались выборы хана, где один из султанов должен был получить ханское звание. Султаны участвовали и в широких собраниях, которые устраивались в мае. Хан Среднего жуза Семеке по возвращении своем из похода на ойротов обещал встретиться с Тевкелевым на собрании в мае, где должны были быть ханы, султаны и все старшины.
В некоторых случаях отмечены активные выступления султанов на собраниях старшин. Так, например, в «сказке» башкирца Тюкана Балтасева говорится о том, что на собрании старшин Среднего жуза в 1741 году после разгрома его Джунгарией выступил султан Барак, пытавшийся убедить старшин, что «сколько до сего при российской стороне они не находились, то от оной не только никакого озлобления не видали..., и жили во всяком покое и по своей воле, а к зюнгорской стороне не успели еще и пристать, то видите, какое от них благополучие является». Султану Аблаю удалось убедить собравшихся в 1744 году старшин и батыров в том, что не следует ходить на русские пограничные слободы, и отклонить их от намеченного крупного походя в количестве двух тысяч человек. Значительно позднее, в 1803 году на собрании султанов, старшин и биев состоялся так называемый «обет» об уничтожении барымты. Таким образом, состав участников собраний старшин является непостоянным и неоднородным. Более устойчивым был, повидимому, состав тех регулярных собраний, которые созывались в годы ханства Тауке.
Круг вопросов, для обсуждения которых собирались старшины, был довольно разнообразен. На широких собраниях с участием хана обсуждались вопросы войны и мира. Такие собрания созывались в связи с осложнением внешнеполитической обстановки или в тех случаях, когда предполагалось совершить крупный поход (например, на собрании старшин в 1728 году решено было отправиться в поход на калмыцких тайшей)
С вопросами внешнеполитическими были связаны вопросы об отправлении послов с какими-либо поручениями или об отпуске послов, задержанных по разным причинам. На собраниях старшин в 1732 году неоднократно обсуждалось настойчивое требование Тевкелева о возвращении в Россию и об отъезде его конвоя в Уфу. Категорический отказ старшин отпустить Тевкелева был вызван опасением, как бы не пришли русские «воевать» их. Вопрос об отпуске посла Арслана стоял и на собрании старшин, созванном Абулхаиром в ноябре 1746 года.
На собраниях старшин обсуждался также размен пленных. Тевкелев неоднократно говорит об этом, называя такие собрания «конференциями о полонениках», где старшины требовали, чтобы пленных, как русских, так и казахов «положа цену, отдавать на выкуп».
Собрания старшин выносили свои решения и по вопросу о смене аманатов (заложников). Когда в 1744 году из джунгарского плена вернулся султан Аблак, то «на совете обще положили, дабы будущею весною Баракова сына Шигая солтана к Галдан Чирину (Галдан-Церену) в аманаты отдать и тем Абулмамбетова сына сменить». Отправление аманатов и смена их интересовали и старшин, которые также посылались в аманаты. Абулхаир, обещая императрице посылать ежегодно по одному своему сыну, писал: «Очень бы хорошо было, ково из своих племянников с ево сыном послать, а из доброжелательных старшин, кто доброе намерение, имеет, тот сам или из детей своих отправит».
Регулярные собрания старшин созывались в определенные месяцы ежегодно: весной, в мае, и осенью, в октябре и ноябре. Эти сроки были связаны с перекочевками на летние и зимние стоянки. Тевкелев писал в 1732 году: «А в мае месяце всегда у них живет собрание, где будут ханы, салтаны и знатная старшина». Ежегодные майские собрания старшин, которые называются в источниках «собраниями всенародными», «народными зборами», были многолюдными по своему составу, являясь собраниями всего жуза. В собраниях всего жуза участвовали хан, султаны и старшины. Однако мы не имеем указаний в источниках о том, какова была роль народа в них. Имеются сведения, что собрания в мае не созывались в тех случаях, когда грозила опасность от внешнего врага.
Приехавший к Тевкелеву 21 мая 1732 года Чакчак Букенбай-батыр звал его с собой в Средний жуз, сообщив, что «ныне у них собрание всенародное не будет, для того, что Средняя орда получила ведомость: от хонтайши идет на них войско, и для такой причины всякой будет свой улус беречь». На майских собраниях обсуждались вопросы обороны от врага и крупные походы. 20 мая 1744 года на «народный збор» был вызван капитан Гладышев, где старшины предупредили его о том, что «ныне ехать в Каракалпаки не можно, до того, пока... мы их, каракалпак, не приведем
совершенно в чювство». Полковник Кошелев в 1732 году намерен был представить майскому собранию старшин «реэсто о набегах воровских киргиз-кайсаков, которые учинили башкирцам обиды», в расчете на то, что по этому вопросу собрание выскажет надлежащее решение и взыщет за «обиды»
Таким образом, в компетенции майских собраний, повидимому, были и вопросы урегулирования межплеменных взаимоотношений. Регулярными были и осенние собрания, которые установились в годы ханства Тауке.
Еще более широкими по своему составу были объединенные собрания трех жузов. По сведениям, бия Султана и Халбия, все три жуза собирались ежегодно для совещания (маслагат) на холме Мартубе (в горах около Сайрама). Здесь обсуждали, «где зимовать, где летовать, как достигнуть спокойствия и как воевать». Бий Султан утверждал, что эти собрания не изменяли обычаев. До нового собрания жузов решения последнего не нарушались (Городеков, указ, соч., стр. 25). В 30-х годах только Младший и Средний жузы устраивали такие объединенные собрания. Старший жуз не принимал в них участия по причине большой удаленности его кочевий.
В источниках имеются некоторые указания, кто участвовал в таких съездах. Очень показательным в этом отношении является собрание Младшего и Среднего жузов в ставке Абулхаира в 1748 году по вопросу о возврате русских пленных, о котором подробно рассказано в «сказке» самарского казака Кубека
В этом собрании принимали участие все наиболее влиятельные старшины Младшего и Среднего жузов, причем отмечено, что «тех старшин было немалое число». Письмо Тевкелева было оглашено «при всех киргисцах». Остается, однако, неясным, кого разумел Кубек под этими «киргисцами». Абулхаир потребовал, чтобы старшины, выслушав письмо Тевкелева, «немедленно собрались и советовали... и на чем положат, к нему б пришли и докладывали».
Здесь, повидимому, имеется в виду вошедший в быт и закрепленный обычаем совет старшин, который, обсудив вопрос, должен был доложить о своем решении хану на более широком собрании при участии «всех киргисцев».
«Сказка» Кубека очень интересна как редкий источник» где освещается самый процесс принятия решений. Интересен и другой момент. В этом собрании вместе с ханом участвует и жена его, ханша Попай, причем ей принадлежит здесь активная роль. Кубек довольно подробно рассказывает о выступлении ханши на собрании. И это не единственный случай активного участия Попай в собраниях старшин. В «сказке» сообщается о том, что на большом собрании в 1747 году у ханши Попай собрались все старшины Среднего и Младшего жузов, которые советовали выдать одну из ее дочерей замуж за джувгарского хун-тайджи, чтобы таким образом укрепиться в Туркестанском владении. Но это желание старшин не встретило сочувствия у ханши, несмотря на то, что сам хан согласился с советом старшин. Ханша со своей стороны говорила, что «в сторону Джунгарии и к Туркестану ехать от такого довольственного кочевья и думать не надлежало», и предлагала старшинам просить о построении города у реки Илек. Авторитет ханши, очевидно, был достаточно высок, если старшины заявили ей, что «они и это исполнять будут» (Этим не исчерпывается активная роль ханши Попай. Позднее, после смерти хана Абулхаира, она ведет переписку с Оренбург, губ-ром Неплюевым и в одном из писем своих от 23 авг. 1748 года настойчиво требует посылки военных отрядов для преследования и наказания убийцы хана — султана Барака. В источниках отмечена политическая роль и другой ханши — Султан-Нагир-ханым, жены Касима. Моголистанский историк
Мухаммед-Хайдар рассказывает об успешном ее посредничестве в примирения хана Тапира с моголистанским ханом Султан-Сайдой.
Объединенные собрания жузов созывались для обсуждения различных вопросов, требующих общих решений. Так, одно из решений вышеуказанного собрания Младшего и Среднего жузов заключалось в том, чтобы пленных, как русских, так и калмыцких отдать. Если кто-либо будет противиться, у того «всем миром взять насильно» и возвратить их Тевкелеву. На этом же собрании было решено «содержащегося в аманатах сына Абулхаира Коз-Ахмета заменить другим его сыном Айчуваком, причем намечено было с этой целью отправить хана и многих старшин к Тевкелеву в Оренбургскую крепость. Кубек сообщает о том, что несколько дней спустя, состоялось и второе, еще более многолюдное собрание, в котором участвовали батыры Букенбай и Джаныбек. «И в том совете, — говорит Кубек, — Средней орды дела исправлять положили на Джаныбек-тархана». Таким образом собрание двух жузов определило свою роль и в выполнении решений.
Самый факт существования объединенных съездов Младшего и Среднего жузов свидетельствует об их хозяйственно-политических связях и об оторванности в этом отношении Старшего. Но связи эти существовали, видимо, до тех пор, пока серьезные внешнеполитические события, а также внутренние процессы не порвали их, сделав жизнь Старшего жуза обособленной. Об этой прошлой общей жизни трех жузов и говорят Султан-бий и Хал-бий, вспоминая, о ежегодных собраниях в горах Сайрама.
Самым широким по своему составу было так называемое «великое собрание», которое в русских источниках называется также сеймом. Оно созывалось в исключительных случаях — во время серьезных осложнений внешнеполитической обстановки, когда требовалось избрание вождя и решительный отпор врагу. Такое собрание было созвано в «годы великого бедствия» для избрания Абулхаира предводителем объединенного ополчения трех жузов. «Если они (казахи — Н. А.) хотят итти сильными партиями, — пишет Паллас, — или действительно настанет война, то бывают у них большие собрания для совета и выбирают одного из старшин или начальников себе предводителем»
Некоторые интересные детали о таких собраниях сообщает Левшин. При обсуждении вопросов, относящихся к хозяйственно-политической жизни всех жузов, «они принимают вид сеймов». В них участвовали родоначальники, все старшины и батыры, которые обсуждали свои дела в присутствии народа. В течение нескольких дней происходили совещания, протекавшие в спорах и обсуждениях. После долгих прений составлялось «общее положение», которое объявляли присутствующему на собрании народу. Собрание не выносило никакого решения, когда разногласия приводили к ссорам. Тогда разъезжались по домам, «не сделав ничего кроме шума».
Когда нужно было решать вопрос, связанный с вассальным владением, хан созывал собрание старшин этого владения. В 1742 году Абулхаир созвал собрание каракалпакских старшин для разрешения вопроса о месте построения города на Сыр-Дарье. В докладной записке Гладышева говорится, что старшины, согласившись с желанием хана, положились на его волю. «А после того,— пишет Гладышев, — говорили меж собою, что когда российское войско сюда прибудет и будет оного мало, то они свое разведут по местам и там же побьют. Буде же оного будет много, то они оттуда уйдут».
В наших источниках мы не имеем сведений о межплеменных собраниях — курултаях. Межплеменные вопросы в политической жизни XVIII века обычно разрешались крупными военными походами, которые предварительно обсуждались на «сейме», а также набегами и барымтой.
Широкие собрания и съезды происходили в ханской ставке около ханской кибитки или в степи на перекочевке В наших источниках мы не имеем сведений о межплеменных собраниях — курултаях. Межплеменные вопросы в политической жизни XVIII века обычно разрешались крупными военными походами, которые предварительно обсуждались на «сейме», а также набегами и барымтой.
Широкие собрания и съезды происходили в ханской ставке около ханской кибитки или в степи на перекочевке.
После принятия российского подданства они устраивались также в Оренбурге, перед мечетью около менового двора.
Яркий материал о собраниях старшин 30-х годов дает «Журнал» Тевкелева. Главными вопросами этих собраний, как увидим ниже, был вопрос российского подданства и отпуск в Россию царского посла Тевкелева. Созывались они обычно по инициативе старшин, по вызову которых присутствовал на них и хан
Зависимость хана от собраний старшин, определявших его решения, широкая компетенция и активная роль их в феодальной борьбе говорят о крупном значении этих собраний в политической жизни казахского общества XVIII века.
Следует отметить, однако, что совет биев при хане, который имел такое же значение, как феодальная курия, уже не играл той роли, какую завоевали себе собрания старшин. Мы не имеем указаний о постоянном совете в правление Абулхаира. Но крупная политическая роль таких советчиков хана, как Букенбай, Есет, Худай Назар мурза, а позднее и Джаныбек, выступает совершенно определенно.
С этим узким кругом батырской группы согласованы решения и действия хана.
Оживление в 30-х годах собраний, которые носят эпизодический характер, в противоположность регулярным осенним собраниям при Тауке, объясняется условиями феодальной борьбы и сложностью внешнеполитической ситуации в связи с назревшим вопросом принятия российского подданства. Самый характер этих собраний, с резкой оппозицией против хана, говорит об ослаблении его связей с широким кругом старшин.
Конкретная обстановка собраний старшин показывает, какую крупную роль играли они в политическом строе Казахстана первой половины XVIII века, особенно в 30-х годах, и как определялось ими положение ханской власти. Но это только одна сторона вопроса. Институты биев первой половины XVIII века, представляют собой пример того, как в процессе усиления политической роли их используются патриархально-родовые пережитки.
Следует, прежде всего, отметить, что в них выступают традиции родового старейшинства. Об этом говорит представительство на народных собраниях родовыми старшинами и, например, тот факт, что на собраниях бии одного рода, окруженные сородичами, держались совместно. Звание аксакала продолжало считаться почетным так же, как и старшинство возраста. Но наряду с этим старшина как родоправитель должен был иметь, по словам Мейендорфа, состояние и
многочисленную семью (связи с многочисленным родом). Нужно было два этих условия и крепкий ум, чтобы управлять народом» (Mevendorff, указ, соч., стр. 48—49). Связи со знатными родами определяют и выборы старшин в управители родов, причем традиции родового старейшинства используются как средство для укрепления политической власти и феодальных прав их. Таким образом, совет и собрания старшин превращаются в органы власти патриархально-феодальной знати, где представители ее используют свое положение, воздействуя определенным образом на решения собраний. «Во время бывших народных сеймов, — пишет Мейер,— первородство алимулинцев строго соблюдалось. Их мнение и приговоры были обязательны для байулинцев и семиродцев, но не наоборот: на приговор бия семиродского или байулинского в частном деле можно было апеллировать бию алимулинскому, и он имел право уничтожить приговор» (Л. Мейер. Киргизская степь Оренбургского ведомства. СПб. 1865, стр. 4). В то-же время отношения с ханом и султанами представителей родовой знати дают основание расценивать политическую роль институтов бийства как крупного звена в системе патриархально-феодальной власти.
Что представляли собой так называемые «народные собрания»? Этот вопрос сводится к тому, какую роль играл народ в выборах и в смене представителей власти — хана, султанов и старшин.
Конкретная история выборов хана в присутствии народа, о чем говорилось выше, показывает, как устойчив был этот пережиток родовой демократии в политическом строе казахских жузов XVIII века. Но следует заметить, что роль народа в этих собраниях по существу была изолирована классовой солидарностью биев с представителями «белой кости», которые допускали лишь пассивное участие народа в выборах хана, собирая толпы любопытных, где могли раздаваться только неорганизованные голоса недовольства или одобрения.
Но это положение, с другой стороны, укрепляло ту «вольность» народа, которая являлась объектом недовольства самих ханов. Абулхаир, жалуясь на неустойчивое положение своей власти, говорил, что он «имя только носит ханское, а воли над подданными не имеет». Источники неоднократно говорят о том, как условно было воздействие власти в том случае, если она почему-либо не соответствовала желаниям народа.
При таком положении не в интересах бийства был полный отрыв от народных масс, тем более, что выборы биев еще не утратили своего реального значения. В этих случаях сохранял свою устойчивость и пережиток родовой демократии, как одно из явлений неписанного адата и патриархально-родового быта. Принцип выборности, имел место и в отношении биев, ведущих судебное разбирательство. В конкретной действительности этот принцип сосредотачивал и закреплял судебные функции в руках тех представителей родовой знати, которые могли защищать интересы своих сородичей, причем здесь открывались широкие возможности для всякого рода злоупотреблений (взятки, подкупы, «подарки»).
В заключение остановимся на других сторонах компетенции биев. Некоторые законодательные функции их были отмечены выше. По преданию, в годы Тауке семь биев постоянного совета составили «законы семи судей», известные в истории под именем «законов Тауке».
Деятельность старейшин (аксакалов), биев и батыров тесно связана с их дипломатическими функциями. Они фигурируют в роли послов во взаимоотношениях между жузами, со
среднеазиатскими владениями, выполняют различные дипломатические поручения, сопровождая султанов, отправляющихся в качестве послов в Россию. Султанов Нуралы и Эралы, отправленных в Оренбург на свидание с Урусовым, сопровождали 75 старшин, в числе их были и батыры Букенбай и Джаныбек, которые на приемах у Урусова вели с ним официальные переговоры о караванной торговле и об участии в ней султанов и старшин ("Журнал" Урусова, 1740, д. 8. ЦГАДА. «Киргиз-кайсацкне дела»).
Особенно оживилась дипломатическая деятельность в 30-х годах XVIII века в связи с принятием российского подданства. Букенбай, Есет и другие батыры их круга ведут переговоры по всем вопросам с Тевкелевым, являясь его советчиками. Они играют крупную роль в осуществлении подданства и других владений. Выполняя дипломатические поручения, аксакалы, бии и батыры нередко выступали как представители родов. Сообщая о принятии подданства Средним жузом, хан Кушук в письме своем к Тевкелеву от 20 декабря 1735 года писал: «Послали с пяти родов 5 человек» (ЦГАДА. Киргиз- кайсацкие дела", 1735, д. 2, лл. 5 — 6). В качестве послов бии и батыры использовались и ханами и султанами.
Прямой обязанностью биев была их административная и судебная деятельность. Бии являлись, прежде всего, управителями подвластных им родов (старшинами). Броневский писал об этом следующее: «Аул или род составляет как бы одно семейство, дети и ближние родственники суть подчиненные бия — старейшине в роде. Роды таковые бывают иногда довольно многочисленны» (Броневский. «Отеч. записки», 1830, ч. 42, № 120, стр. 91).
Усиление политической роли батыров было связано с расширением их феодальных прав. Некоторые батыры (Букенбай, Есет, Джаныбек и др.) стояли во главе крупных родов. Интерпретируя сведения Броневского, К. Леонтьев указывает на то, что следует различать биев мелких, начальствовавших над аулами (аульные бии), и родовых биев, управлявших целым родом. Сведения, полученные Леонтьевым путем личных опросов, устанавливают, что аульные бии избирались аксакалами своего отделения или аула, родовые же бии выбирались биями аулов, обычно из родственников умершего бия (К. Леонтьв. Обычное право киргиз. «Юридический вестник», 1890, т. V, кн. 1—2, стр. 118). Имеются указания на то, что ранее существовал так называемый «ордынский бии». Последним из таких биев в Среднем жузе, был Теленчи, умерший, повидимому, в 20-х годах XIX века (Там же, стр. 119).
В роли ордынских биев выступали в годы ханства Тауке три знатных бия, которых он назначал управителями трех жузов. Званием ордынского бия в Старшем жузе был наделен наместник хана Жолбарса Толе-бий Алибеков.
Изучение институтов бийства показывает, что постоянный совет биев и собрания старшин являлись органами власти патриархально-феодальной знати. Об этом свидетельствует: 1) состав их (бии в постоянном совете при Тауке, бии, батыры, аксакалы в собраниях старшин); 2) традиции родового старейшинства (роль аксакалов в собраниях старшин) и 3) значение
патриархально-родовых пережитков в них (связи с крупными родами, старшинство возраста и пр.).
Усиление политической роли представителей патриархально-феодальной знати было обусловлено укреплением их социально-экономического положения и их феодальных прав.
В первой половине XVIII века устойчиво сохраняется право совета биев. От него зависели решения хана. Нарушение этого права явилось поводом конфликта Абулхаира с бийством в 30-х годах. В годы ханства Тауке бии получили и законодательные функции в постоянном совете. Вместе с объединением некоторых родов расширялись и функции их управителей. В качестве управителей крупными родами (старшин) бии расширяли и свои судебные функции.

View user profile
хорошая книга

http://oldbooks.ax3.net/BookLibrary/87000-Turkestanskiy-kray/1909.-Narodnyie-sudyi-v-Turkestanskom-krae.html

народные суды в туркестанском крае
1909 год

View user profile

38 Re: Обычное право казахов on Sun 22 Sep 2013 - 21:00

Отрывок из книги Субэтнические группы в этническом составе казахов
автор: Артыкбаев Ж.

В традиционном обществе казахов начала 19-го века кроме племенной структуры охватывающей основную конфигурацию этноса входят следующие группы: торе, кожа, толенгты и кулы. И наконец в источниках отмечают наличие еще одной группы: шалаказахов.

Торе-многочисленная господуствующая прослойка общества,родословная казахских торе восходит к старшему сыну Чингис-хана- Жошы. В середине 19-го века представители правящего дома расселислись по всей территории изучаемого нами региона но в удельном весе населения они занимали незначительное место. В 50-х годах торе еще не отстранились от власти и управления, чем и обуславливались сохранение за ними всех привелигий: они не признавали обычное право, не были подсудны суду биев, не принимали патрономическую экзогамию, имели особую тамгу и боевой клич, были эндогамны т.е. не выдавали своих дочерей за простых казахов и наконец содержали военную дружину.

Ндо отметить что туленгуты в отличие от своих господ играли по численности в демографии этноса более значительную роль.

Численность торе и туленгутов в Акмолинском округе
торе- число аулов (23), число кибиток (48), число мужчин (84), число женщин (114)
туленгуты- число аулов (150), число кибиток (764), число мужчин (2997), число женщин (2462)

Под названием туленгут подразумевают след. группы: они суть слуги, в повиновении владельца находящиеся, коих он имеет право продать и передавать в наслдественное владение, но сами они к дургому переходить не могут, во вторых, есть между казахами обыкновение что они именуют туленгутами и тех казахов которые по неудовольствиям отставши от своего аула и присоединившись к какому то султану кочуют вместе с ним.

Среди туленгутов Среднего жуза было довольно много каракалпаков,башкир,уранхайцев, алтайцев, киргиз, туркмен и но больше всех встречалось калмыков. География распространения туленгутов почти соответствует расселению торе. Наибольшее число туленгутов сосредоточивалось в местах прежних ханских ставок: Абылая в кокчетавском округе в местности Айыртау,Сандыктау,Сырымбет;Букея: в каркаралинском округе в местностях кент, Аппаз, Токрауын и т.д.
В офиц. источниках второй половины 19-го века очень мало упоминаний о рабах, по казахской терминологии кул и кун.Но источники 30-х годов свидетельствуют как о существовании рабства, так и о широкой работорговли: дети сии обыкновенно привозятся на меновые дворы и там скупаются оптом или вымениваются на товар- отмечается в документах. Цены устанавливались в соответсвии с указом от 21 февраля 1825 года за девочек старше 12 лет полагалось от 120 до 160 руб, Встречаются факты продажи казахами своих детей: это случается в голодные годы, например 1811-1812 гг когда происходил упадок хозяйства две зимы подряд что заставило прибегать к этому крайнему средству.
Размеры рабства обычно определяется спросом на их труд. Такого фактора в кочевом обществе казахов не было,когда у кочевников существовал большой резерв трудовой силы из числа своих сородичей. Но в данном случае есть одно серьезное сиключение- вокруг региона находилось немало рынков работорговли,особенно среднеазиатские,стимулировавшие сохранение рабсвта. Большую часть плененных захваченных в частых войнах соседями казахи вывозили на эти рынки.
Рабы как бесправная группа бывали вклбчены в сложный обрядовый комплекс:
1.рабынь и рабов включали в числе основных предметов в приданое невесты и в калым
2. за тяжкие преступления ответчики платили штраф и кун во главе с рабом -кул бастаган тогыз
3. в поминках богатых и знатных люей обычно назначали на приз конных скачках раба или рабыню.
Рабское состояние было временным. Ими постоянно пополнялись ряды туленгутов. отчасти они вливались в состав свободных кочевников.Этот процесс основывался на брачных узах со свободными кочевниками, как на обязательном условии инкорпорации раба в племенную структуру казаххов. Если невольника владелец снисходительно женит на казашке, то сей выступает в права равные с казахамии освоббождается от рабства.
что касается сословия кожа- то их происхождение и вопросы рассления в регионе нуждаеются в спец. исследованиях. По сведениям информаторов,они потомки Али и Фатимы, т.е. прямые племянники пророка, по другим данным под именем ходжа именуются все потомки четырех последователей Мухаммеда, и наконец все информаторы все как один заявляют что ходжи когда либо приходившие в степной край были выходцами из Туркестана. Среди ходжей много ыло таджиков, сартов, и узбеков,причислявших себя к духовному сану, благодаря неразборчивости степняков в вопросах религии. некоторые дореволюционные этнографы отмечают среди них различных аферистов, искателей приключений, а то и просто наживы.
в начале 50-х ходжи тяготели к торе,затем они стали приближаться к крупным родоправителям.В эти годы еще существовала практика приглашения ходжей из Туркестана и честолюбивые предводители стремились заполучить в свои руки хотя бы несколько семей из потоков самого пророка.действуя через своих патронов, они довольно активно вмешивались во внуреннюю жизнь казахского общества. В некоторых местах степных округов, в Баянаульском, каркаралинскомуже в те времена существовали значительные общины ходжей. им принадлежало право на сбор зякета, контроль за соблюдением обрядовой стороны ислама и пропаганда религии.
ходжи в редких случаях заключали браки с представителями черной кости, старались охранить группову. эндогамию.происхождение, приближенность к элите, строгая эндогамия закрепли за ними ряд привилегий и особое почтение что выражалось в термине асыл суйек.

View user profile

39 Re: Обычное право казахов on Sun 22 Sep 2013 - 21:13

Радлов:
султаны и по сей день носят на шапочке перья совы. Обращаясь к ним люди всегда называют таксыр и при этом скрещивают руки на грудь. Любой человек приближаясь к аулу султана,спешивается,не доезжая до аула и идет к юрте ведя лошадь под уздцы. никто не осмелится войти в юрту султана с плеткой на запястье.

Семенюк:
Согласно обычному праву, усыновленные дети рабов и наложниц, а иногда и сами наложницы в дасних времен получали некоторую часть наследства после смерти хозяйна. Наделение рабов юртой и некоторой частью скота и имущества сохранилось и в более позднее время. По истечении определенного времени раб получал кибитку, количество скота,жену и таким образом оставаясь человеком зависимым, переставал быть рабом. Наряду с получение надела, рабы в Казахстане приобретали имущество и путем подработок на стороне. рабы занимались своим делом самостоятельно и платили дань своим хозяевам от своих занятий. некоторые получали возможость подрабатывать в свободное время предоставленное им хозяином, или отнятое ими от времени своего отдыха.

View user profile

40 Re: Обычное право казахов on Sun 22 Sep 2013 - 21:22

О тамырстве


Всего замечательнее однако подарки, делаемые тамырами, т.е. друзьями,
заключающими между собой дружбу, большею частью исключительно ради обмена
подарками.
По происхождению своему, тамырство относится к глубокой древности, к тем
временам, когда киргизы, кочуя ближе к Средней Азии, приходили в постоянные
столкновения как с иными племенами, так и между собою и когда каждый собирался
создать для себя более прочное положение посредством приобретения возможно
большого количества друзей, обязанных защищать тамыра под условием взаимности. С
умиротворением степи, с водворением в ней гражданского порядка, постепенно
исчезает потребность в прежних связах и от древнего тамырства остаются лишь кое-
какие остатки, потерявшие прежний практический смысл. В настоящее время
различаются три рода тамырства: самая крепкая связь - это дружба, соединяющая
между собой доз-тамыров, т.е. друзей до века. Заключается доз-тамырство посредством
объятия с обнаженной грудью «құшактасқан» или пожатия друг друга за большой
палец - «бармақ ұстасқан». Доз-тамыр обязан всегда помогать своему другу, он может
взять у него без спроса все, что ему угодно и никаких расчетов между друзьями не
полагается. Время существования этой дружбы не определяется: она переходит с отцов
на сыновей до тех пор, пока сын одного из тамыров не просватывает за себя дочери
другого. В сватовстве, равно как и потребованных вещах, тамыр не должен отказывать
другу. В настоящее время доз-тамырство встречается очень редко и преимущественно
между стариками.
Вторую степень представляет сюек-тамырство, т.е. костяная дружба, связующая между
собой сватов и не требующая никаких особых обрядов, кроме описанных выше.
Наконец низшая, весьма распространенная форма - это словесная дружба (аус-тамыр).
Спустя некоторое время поле заключения тамырства словесного, предложивший
дружбу посылает своему другу подарок, а затем через несколько месяцев или год
получает сам равноценную вещь, называемую «қолқа». Если один из тамыров,
сделавший подарок, не получит взамен равноценной вещи, или если кто-нибудь из них
не пособит другому в несчастном случае, например, при уплате куна, справлении
поминок и т.п. специальным подарком - «джилу», то дело обыкновенно переходит на
суд биев, которые своим решением заставляют неверного друга рассчитаться. С
некоторым уважением относятся киргизы в настоящее время к тамырству между
сватами, полагая, что сватовство устанавливает действительно прочную связь: «Су
сүзілмейді, сүйек үзілмейді» - «Вода не цедится (не дает осадка), кость не
разъединяется». Словесная же дружба не пользуется популярностью. На человека,
имеющего много тамыров, смотрят как на ветреника, не умеющего ценить своего
имущества и уверены, что рано или поздно он поссорится со своими друзьями: «Тамыр
төбе дау, құрдас төбе жау» - «Тамыры кончат спором, ровесники кончат враждою»

Маковецкий Сборник обычного права казахов

View user profile

41 Re: Обычное право казахов on Sun 22 Sep 2013 - 21:41

изложим краткий свод закона киргиз-казачьего.
Первое место в нем занимает закон возмездия: за кровь мстить кровью, за увечье -
таким же увечьем.
За воровство, грабеж, насилие, прелюбодеяние казнить смертью.
По сим постановлениям, родственники убитого имеют право лишать жизни убийцу, а
отрубивший руку, ногу ухо и проч. должен быть лишен той же части тела. Впрочем,
наказания могут быть смягчаемы по приговорам судей или согласию истцов, и тогда
преступник наказывается только установленною за всякое преступление платою.
Убийца возвращает себе жизнь, платя кун, т. е. отдавая за каждого убитого мужчину
1000, а за женщину 500 баранов. Изувечивший или отрубивший другому какой-нибудь
член платит равным образом определенное число скота. Большой палец стоит 100
баранов, мизинец 20, и так далее.
Кто убьет султана или ходжу, тот платит родственникам убитого кун за семь человек.
Обида султана или ходжи словами, наказывается пенею в 9 скотин, а за побои - 27
скотин
Ежели кто примет христианскую веру, у того родственники отнимают все его имение.
Над рабами владельцы имеют неограниченное право жизни и смерти. Жалоба раба на
господина нигде не приемлется.
Изобличенный в воровстве возвращает трижды девять (27) раз украденное, и наказание
сие называется айбана. Если покража состоит в скоте, то виновный должен придать к
верблюдам одного пленного, к лошадям одного верблюда, к овцам одну лошадь. Сто
верблюдов равняется 300 лошадям и 1000 овцам.
Кто сделал и воровство, и убийство вместе, тот платит за два преступления. Жена и
дети, знавшие о воровстве мужа или отца и не донесшие на него, не подвергаются
никакому взысканию, ибо на старшего в семействе не позволено доносить.
За убитую охотничью собаку или беркута хозяин может требовать невольника или
невольницу.
Духовные завещания делаются при родственниках и муллах.
Лошади, коровы и овцы, бывшие в чужих руках, взыскиваются с приплодом, какой
был, кроме скота, барантою угнанного; а для удостоверения в том, что нет утайки,
требуется от передержателя присяга.
Разбирать ссоры и произносить приговоры над виновным должны если не сам хан, то
правители или старейшины тех аулов, к которым принадлежат истец и ответчик,
приглашая к разбирательству еще и избранных обеими сторонами двух посредников.
Если ответчик имеет подозрение на судей, он может их устранить.
Если ответчик к суду не явится или присужденной пени заплатить не может, то оная
взыскивается с его родственников или с его аула, предоставляя оному право возвратить
свою потерю совершением над виновным судебного приговора.
Для удостоверения в преступлении требуется не менее двух и иногда трех свидетелей.
За отсутствием свидетелей позволяется прибегать к присяге, но давать оной ни истец,
ни ответчик сами за себя не могут - за них должны присягать люди, известные своею
честностию. Если же никто за обвиненного не присягает, то он осуждается. Женский
пол, равно как работники, слуги и рабы, к свидетельству не допускаются. Судьям и
посредникам за решение дела положено давать 10-ю часть всего иска.
Если осужденный не исполняет приговора суда или начальник аула умышленно
уклоняется от разбирательства дела и тем покровительствует преступнику, то истец
получает право с позволения своего старейшины произвесть баранту, т. е. с
родственниками или ближайшими своими соседями ехать в аул ответчика и тайно
отогнать к себе скот его, но возвратясь домой, должен объявить о том своему
начальнику, который наблюдает, чтобы количество возмездия соразмерно было иску.
В дополнение к сим законам должны быть присоединены следующие достопамятные
постановления хана Тявки:
Чтобы сам хан, равно как и все султаны, старейшины и правители родов собирались
осенью в одно место, в средине степи, для рассуждения о делах народных.
Чтобы ни один киргиз не являлся в собрания народные иначе как с оружием.
Безоружный не имел голоса, и младшие могли не уступать ему места.
Чтобы всякий, могущий носить оружие (кроме султанов), платил хану и правителям
народным в подать 20-ю часть своего имущества, ежегодно.
Всякому поколению, роду и отделению иметь свою собственную тамгу (знак,
заменяющий герб). Тамги сии тогда же и розданы с обязанностию накладывать их на
весь скот и имущество для различения что кому принадлежит.
Казни
Сии несчастные лишаются жизни двояким образом: они бывают или повешены на
деревьях, или удавлены. В последнем случае осужденный приводится пред собранием
старейшин, родоправителей и народа с веревочною на шее петлею, которой концы с
обеих сторон держат по два или три человека. Потом мулла, или занимающий его место
читает приговор. По окончании оного повелитель, или глава собрания дает рукою знак,
по которому исполнители его воли, держащие концы веревки, вдруг начинают тянуть
их в обе стороны со всею силою и задушают страдальца. В заключение его
привязывают к хвосту необузданной степной лошади и пускают в чистое поле. Удары
копыт, пни, кустарники, камни довершают действие, начатое силою веревки3. Если
преступление не так велико, то вместо смертной казни преступника до половины
обнажают, намазывают ему лицо сажею, надевают на шею кусок черного войлока,
велят ему держаться зубами за веревку, привязанную к хвосту лошади, и потом
заставляют его бегать за нею; между тем двое погоняют ее кнутьями, а двое других
поощряют его тем же средством к бегу
Левшин 1820 год

View user profile

42 Re: Обычное право казахов on Sun 22 Sep 2013 - 21:44

Д.Я.Самоквасов
Обычаи киргизов
(запись 1824 г. в Среднем жузе)
Заседание в комитете по киргизским законам начато 8 февраля 1824 года. В
присутствии были, сверх председательствующих в оном, сперва г. коллежский ассессор
Путинцов и войсковой старшина Леденев, потом, за отлучкою из них Путинцова,
артиллерии майор Симанов, киргизские старшины: капитан Сатыбалдин, поручик
Джимар Байтокин, Чувак Сенкебаев, при мулле их Бадше Бактине, а после
Сатыбалдина и Байтокина, старшины поручик Янтай Токтамышев и Бийдос
Коттугодамов; они на вопросы об их законах объявили нижеследующее.
Законы, существующие у киргизов по преданиям.
I. О богопочитании
1. Если бы кто оказался богоотступником или хулящим Бога, такового, по изобличении
семью свидетелями, позволяется слышавшему оное убить камнем и убийце сего не
только за грех не ставить, но еще почитается сие за спасение в будущей жизни; если же
убить не будет, то извергается из общества и извещаются о богохульстве его другие
волости, дабы он нигде терпим не был.
2. Если богохулитель убьет того, который, слышав от него богохуление, намерен был
убить его камнем, то богохулитель без всякой пощады должен быть лишен жизни,
повешен с общего совета, и никакого о нем поминовения не делается.
3. Если тот, который, слышав богохуление, ни сам его камнем не убьет и никому не
объявит, с того, по изобличении судом, через присягу посторонних четырех человек,
избираемых к тому обществом, взыскивается пеня 27 штук разного скота, в том числе
один верблюд, которые и делятся на общество, к коему виновный принадлежит. Буде
же платить сей пени он не в состоянии, в таком случае должен быть повешен.
4. Если к изобличению богохульника числа семи свидетелей не будет, то судом же от
общества избираются равномерно четыре человека для принятия со стороны
богохульника присяги, и буде они примут оную, то тогда богохульник свободен от
казни и всякого наказания, а если из избранных к присяге, хотя один не согласится
принять оной, то богохульник лишается жизни, как выше означено.
5. Буде на кого донесено о богохулении и он по справкам окажется честного и
благочестивого жития, соблюдает посты и сохраняет все постановления, и притом
свидетелей не будет, тогда уже со стороны доказателя избираются к присяге четыре
посторонние. В случае же непринятия присяги хотя одним из них, богохулитель и
доказатель свободны от смертной казни и наказания; а если все те четыре человека не
согласятся за него присягать, то взыскивается с доказателя пеня по 3-му пункту.
6. Буде доноситель изобличен будет или сам признается, что он из злобы или зависти
доносил о богохулении напрасно, то взыскивается с него пеня по третьему пункту.
7. Кто христианина склонит в киргизское вероисповедание, тот причитается с
правоверными в Царстве Небесном.
8. Ежели кто из рода киргизского примет христианскую веру, то того не только лишают
права наследства на собственное его имение, но буде кто из них прежде принятия
христианской веры пойман будет, с точными намерениями креститься, должен, по
закону, лишиться живота за поругание своего закона.
II. О суде и судьях
9. Суд составляется из одного почетного бия, имеющего преклонные лета, а оный уже
собирает тоже достойных до шести человек киргизов; все они разбирают дело и
советуются, но бию, как председателю, дают первенство в суждении, и тем решаются
какие бы то не были дела.
10. Если из судей кто истцу или ответчику будет подозрителен, тот судьею быть не
может, а назначается другой.
11. Подозрения на судью могут быть законными: взятки, родство, и т.п.
12. Если кто на судью объявил подозрение ложно, взыскивается с виновного один
халат.
13. Если судья не захочет быть судьею, штрафа не полагается.
14. Если судья не скоро решит дело, тоже не взыскивается.
15. Если судья неправо решит дело, отвечает Богу в будущем.
16. Бии и судьи за разбирательство дел никакой платы не получают; в противном
случае, если бы кто к тому коснулся, лишается прав своих, как пристрастный судья.
17. Если ответчик или истец, прежде начатия суда, не объявлял на судью подозрения, а
объявит оное после суда, то уже таковое подозрение не приемлется и другого судью не
определяют.
18. Если судья решит дело несправедливо, но без намерения и хитрости, штрафу на
него не полагается и прибегают уже к другому судье для справедливого решения.
19. Но будет дело решено справедливо, и кто-либо из тяжущихся представит потом
новые доказательства, то другими судьями оное не перевершивается, а предоставляется
таки решить то дело тому же бию, который прежде судил оное.
20. Кто пред судьями станет кричать и браниться, такового судьи удерживают словом;
если не действует слово, заключающегося по делу бьют плетьми, а постороннего
выгоняют вон.
21. Кто пред судьями кого ударит, а не ранит, виновный должен испросить прощение
или наказывается плетьми, а бию платит халат.
22. Кто кого перед судьями ранит, обязан раненого пользовать на свой счет и за увечье
заплатить лошадь, а бию халат.
23. Кто кого перед судьями ранит смертельно, или убьет до смерти, платит полный кун,
а судье, за бесчестие, девять разных скотин, в том числе одного верблюда .
24. Кто пред судьями замахнется на кого оружием или ножом, то наказывается по
рассмотрению бия, и за решение платить бию одну лошадь, а султану верблюда.
25. Кто обесчестит судью словом, тот просит у судьи прощение и платит ему один
халат.
26. Кто судью ударит и не ранит, тот платит ему девять разных скотин, в том числе,
одну хорошую лошадь.
27. Кто судью ранит не смертельно, платит девять разных скотин, и в том числе, одного
верблюда.
28. Кто судью убьет до смерти, платит полный кун, и сверх того, что в примечании на
23 пункте показано, еще взыскивается с виновного или с его волости восемь разных
скотин и один калмык мужского пола.
29. Кто на судью замахнется только оружием или ножом, а не ранит, жестоко
наказывается плетьми.
30. Если судья о бесчестии просил ложно, лишается права носить имя судьи.
31. Если дело уже было решено и истец или ответчик будет вторично просить о том
самом у другого бия, то оное сим последним не может быть вновь разбираемо; но, если
претендатель или ответчик докажут, что решено пристрастно, то могут просить
разбирательства оного у другого судьи.
32. Срока в исках и в обидах никакого не полагается, кроме, что если в течение десяти
лет обида, иск, убийство, и тому подобное, никому не было известно, то в суде не
приемлется; но когда обида, иск или убийство были известны с самого начала их
события, то вправе обиженные искать себе удовлетворения до истечения сорока лет;
далее же сих лет просьба оставляется без действия.
33. Ответчики, свидетели и присяжные вызываются к суду на счет виновного.
34. Кто будет противиться, если его потребуют, по какому-либо делу, и по двум
требованиям не явится для разбирательства, тому в вину не ставят, а буде по третьей
повестке не явится, то остается уже виновен по платежу всего иска. Когда же требован
будет только на совет и отзовется тоже трижды и сделается ослушным, того никогда
уже более не будут требовать и признается недостойным быть в совете.
35. Если кто посланного за ним будет бить и сделает на лице раны, то должен,
напротив, и тот ему сделать таковые же знаки, или обязан зачинщик заплатить
обиженному одну лошадь и один халат; знаки в других местах тела, кроме лица, не
признаются важными и решаются только испрошением прощения, или, в случае
неприменения, взыскивается с виновного в пользу обиженного по другому году
жеребенок.
36. Если тот, за кем было послано, посланного убьет, то взыскивается полный кун, или,
по несостоятельности к платежу, сам убийца наказывается смертью.
37. Если посланный того, за кем был послан, будет бить и сделает раны, или убьет, то
за битье и за знак взыскания нет, а за убийство платит полный кун; если же посланный
безвинно будет бить, из вымогательства подарков или мщения, и обиженный имеет на
то свидетелей, то взыскивается с виновного лошадь и халат; буде же свидетелей не
имеется, то в деле сем просителю отказывается.
38. Если того, за которым послано, прочие киргизы не дадут, то за сие стыдят их только
выговором; а если они посланного будут бить, и сделают знак или раны на лице,
обязаны за сие платить ему одну лошадь и один халат; сделанные же, кроме лица, на
других местах знаки решаются одним примирением, с испрошением прощения; а за
убийство взыскивается полный кун, или из числа убийц одного, таких же лет,
полагается убить.
39. Срок по повесткам к явке в суд для ответа полагается по расстоянию; а именно, со
дня объявления, полагается один день на проезд 25 верст. Если же кто будет требован
для принятия только присяги за ответчика или за просителя, то назначается срок 10 или
15 дней и в сей срок непременно явиться он должен; буде же не явится, то ответчик или
тот по ком присягать было должно, обвиняются в иске. Таким же образом поступают с
тяжущимися в делах, по которым хотя один из назначенных к присяге на срок не
явится.
40. Если ответчик просрочит не по болезни, а по своему произволу, то подлежит только
выговору; буде же из назначенных к присяге кто за болезнью не явится, то истец обязан
осведомиться об его болезни, а если он болен будет продолжительно, как и в случае его
смерти, избирают присяжного из родственников его другого, и сие в вину ответчику не
ставят.
41. Буде обвиняемый отвечать не будет, у такового признании испытывают наказанием,
чтоб отвечал, присягой или платежем.
42. Буде, обвиняемый в доносимом на него запирается, то доносчик и обвиняемый
посылаются к бию, который полагает на доказателя, чтоб из волости его доставить
одного человека, достойного, на присягу. А если сего не учинит, остается доноситель
виновным.
III. О свидетелях
43. Для доказательства виновного в содеянном им нужно не менее трех свидетелей,
лучшего поведения.
44. Беспрепятственно можно к присяге и свидетельству допустить только известного по
достоинствам своим в орде и богобоязливого человека, а не распутного.
45. Кто фальшивую присягу учинит, и чрез то убыток или вред нанесет, того не
почитают достойным и не принимают в общество.
46. За несправедливое свидетельство в каком-либо деле, по изобличению полагается
вся вина на свидетеля, и с оного взыскивается, в штраф, одна лошадь и халат; по
несостоянию же платить наказывается плетьми, без счету, на месте разбирательства.
47. При равном числе свидетелей со стороны истца и ответчика, признаются из них
лучшими свидетелями те, которые известны в добром поведении и честной жизни;
недостойных же не принимают; дела решатся или по свидетельству достойных людей
или по другим каким-либо ясным доказательствам; равным образом, свидетели, кои
сами дело видели, и присяжные, кои вызваны к присяге из посторонних, признаются в
равном достоинстве и дело решится по рассмотрению бия, если же из тех или других
хотя один кто окажется поведения ненадежного, то перевес будет иметь уже та сторона,
на которой все присяжные, или свидетели, будут честного поведения.
48. К свидетельству не должны быть допущены люди дурного поведения и кои прежде
уже были замечены в ложном свидетельстве, также работники и слуги.
49. На кого из свидетелей истец или ответчик объявит подозрение, в свидетельство не
приемлется, а должно выставить других, на коих бы не было подозрения.
50. Подозрение на свидетелей принимаются законными: взятки и свойство.
51. Если свидетель не явится для свидетельства в суд, то туда, где он находится, не
посылают никого; как только тот кто на него ссылался, обязан сам его вызвать или
выставить другого из наличных; в противном случае по неявке свидетеля обвиняется в
иске.
52. Буде же свидетель, по болезни или по другим причинам сам к суду быть не может, а
посланный за ним донесет о том иначе, того не допускают после ни к какому
подобному делу, как человека ложного.
53. Если свидетель скажет, что он сам ничего не видел и не знает, а только слышал о
том от посторонних, таковые в свидетели не приемлются.
54. Ежели ответчик сошлется на истцова отца или брата, или истец сошлется ни
ответчиков отца или брата, то оные в свидетели принимаются; женщины же ни в каком
случае не могут свидетельствовать.
55. Малолетние, ниже 15 лет от роду, за достоверных свидетелей не признаются и не
приемлются.
56. В собственном своем деле или кто к тому сам причастен, в свидетели не
приемлется.
57. Иностранцы другой нации к свидетельству по киргизским делам допускаются.
58. Свидетели спрашиваются без всякой присяги; но увещеваются от бия Богом и
Алкораном говорить правду; свидетелей сих должно быть не менее в мужской
претензии четырех, а в женской не менее двух человек.
59. Если свидетели будут говорить разно, один по ответчику, а другие по истцу, то
разноречия сии не дают перевеса ни на которую сторону. Свидетели сие буде
переговоря между собою на очной ставке утверждаются на своих показаниях, то со
стороны претендателя избираются уже присяжные в важных делах по 59-му пункту, а в
прочих случаях, как-то, по иску ста волов животных и более, так же и по имению от
500 руб. и выше полагаются два, а от одного рубля де 500 один присяжный.
60. Если свидетели по чьей-либо ссылке будут говорить разно, и хотя один не по нем
скажет, то всех уже свидетелей им представленных, не приемлют и решат дело только
из ближних роду их достойных людей присягою.
61. Если истец или ответчик будет ссылаться на свидетелей и тот или другой не будут
их принимать, то допускать ли их к свидетельству, или вовсе устранить,
предоставляется рассмотрению судьи, и если он признает их достойными, то по словам
их и дело вершится без присяги; буде же из свидетелей будут недостойные, тогда
отдают из того же самого родства достойным людям на присягу и тем дело
оканчивается.
62. Есть, кто на кого станет ссылаться по стачке, то по разведыванию о нем, с
подложного доказателя взыскивается одна лошадь и один халат, а истцу отказывается;
лошадь достается в народ, а халат судье.
63. Если свидетель будет отказываться от свидетельства, а истец или ответчик именно
на него ссылаются, тогда из родственников его должны вместо него дать присягу;
принуждения же к свидетельству не делается.
64. Если кто свидетеля заподозрит напрасно и в том изобличен будет, наказывается
плетьми.
IV. О смертном убийстве, увечье, ранах, драке и обидах
65. Чтобы кто отважился муллу из рода хожей, кои по киргизскому обыкновению
причисляются к их дворянству, во время отправления им, по их обрядам, службы
Божией, ударить, тому примеров не было; но в прочих случаях, если кто хожу поранит,
полагается, чтоб обидчик обиженному заплатил штраф по 3-му пункту
вышеупомянутых их законов; а буде платить нечем, то должно отсечь один большой
палец; но если хожа будет сам зачинщик, тогда право иска потерял.
66. Если кто хожу убьет до смерти, тот и вся волость платит родственникам убитого
штраф такой, как платится за убийство простых семи человек (прим. на 23 пункте о
куне); буде же не заплатит, то ближайших из той волости убийцы родственников семь
человек повесят, в том числе и убийцу.
67. Буде же хожа убьет султана или кого из рода султанского, то платит тот же штраф,
как в 67 пункте показано, противу простых семи человек; буде же убив, бросит тело на
степи и оно от зверей и птиц будет повреждено, то штраф платит против того в
полтора, и сверх того, отдает одного верблюда, на котором полагается тело убитого,
покрытое ковром, и девка одна, в трауре, на вороной лошади, которая ведя того
верблюда, отдается родственникам убитого; если же сего штрафа в том роде, в котором
находится убийца, ни тогда ни после не заплатят, то претензия сия остается не всегда
неоконченною, даже до правнуков, и далее, и обиженные имеют на оную всегдашнее
право.
68. Кто хожу или султана обидит словами, или замахнется, но не ударит, тот платит
штраф в девять разных скотин, а если ударит, то 26 скотин и верблюда, или отсечь
палец.
69. За обиду султаном или хожею простого киргиза и за удар ничего не взыскивается,
кроме что если в публичном собрании ударит султан или хожа кого из простолюдинов
безвинно, тогда платит обиженному одну лошадь и один халат, а за убийство,
сделанное султаном или хожею, без приговора общества, платит пеню родственникам
убитого один полный кун, по 23 пункту. Если же султан или хожа платить не будет,
или не в состоянии, то кун сей обязана платить вся волость; смертной же казни они не
подвергаются, но остаются уже в волости без всякого уважения. На сем же самом
пункте основывается и решение за убийство между простолюдинами произведенное.
70. Если султан или хожа обидит словами султана или хожу, или из их рода жен и
детей, или замахнется и даже ударит, то не подвергаясь никакому в обществе суду,
обидчик должен непременно испросить у обиженного прощение; если же не
согласится, то посторонние султаны стараются их примирить, но общество в то ни мало
не вмешивается.
71. Бии и старшины почитаются наравне с простым народом, из коих только
пожалованные от Государя Всероссийского чинами имеют право в обидах своих
жаловаться на виновных внутри линии и на оной российскому правительству.
72. Между простым народом обида словами мужского пола не почитается важным,
кроме что обидчик у обиженного должен просить прощения.
73. За обиду словами женского пола обидчик тоже должен просить прощение, но если
обиженная, или муж ее, или дочери девки отец сего не уважат, то виновный должен
или заплатить штраф за бесчестие, одну лошадь и халат, или если не заплатит, то
наказывается стыдом, а именно, водят его вокруг юрты три раза, с навешанным ему на
шею худым войлоком.
74. За удар мужского пола, буде не сделает знаков или раны, тоже просит только
прощение; если же сделает знак ударом на лице, то должно с ним тоже сделать, что и
тот сделал, или заплатить лошадь и халат. Буде же ударит вредно, то пользует больного
на свой счет, сверх вышеписанного штрафа; удар же по другим местам, т.е. не по лицу,
признается наравне, как обида словами. Впрочем, дела сии решаются биями с согласия,
смотря по уважению в орде обиженного.
75. За обиду или удар женского пола без знаков или ран просит обидчик прощение;
если кто женщину ударит в юрте или во время бытности ее на пути и сделает ей знак
или рану на лице, тогда платит ей восемь разных скотин и верблюда; буде же кто
ударит женщину в расстоянии 40 скважин от юрты, то должен только просить
прощения; а за удар со вредом, пользовать обиженную, сверх вышеписанного штрафа.

View user profile

43 Re: Обычное право казахов on Sun 22 Sep 2013 - 21:46

продолжение
76. Буде кто от ран умрет, то виновный платит кун за мужчину полный, а за женщину
половину, и сверх того, заплатить обязан за пользование и лекарства сколько следовать
будет.
77. Заочная брань ни во что не вменяется.
78. За убийство господином слуги своего ответствует он только Всевышнему; равным
же образом, и за убийство слугою господина своего никакого куна, по бедности его, не
полагается, но тоже отвечает только Всевышнему, исключая те случаи, когда
родственники убитого просить будут, тогда, убийца слуга должен быть повешен.
79. Над состоящим у киргизов в работе калмыками хозяева их имеют не-ограниченное
право, могут наказывать их по вине и даже без вины; в последнем случае, если бы слуга
и вздумал на хозяина своего пожаловаться, просьба нигде не приемлется; из сего
пользуются уже наравне с прочим общественным правом.
80. Если слуга, кроме господина своего, сделает в постороннем месте какое
преступление, как то, воровство в какой бы сумме не было, убийство, и тому подобное,
то отдается истцу головою.
81. Султаны, хожи и старшины не имеют права наказывать виновных без совета
общества.
82. Ни султан, ни хожи, ни старшины и бии никакой власти и права над
простолюдинами не имеют, и если бы кто приказанию их воспротивился или
ослушался, то никакому наказанию не подвергается, ибо народ сей почитает себя
свободным, каждый может исполнять и не исполнять приказание.
83. Если один, двое, трое и более убьют одного или несколько человек, то
претендателям выдают из них одного, кого они потребуют для непременного
произведения ему смертной казни; кун же в таком случае не платится; если двое двух,
или трое трех убьют, то и те предаются все смерти, или платят кун, выше сего в 23
пункте показанный.
84. Если кто, обороняя себя, кого убьет, и будут в том со стороны его свидетели, то
платит только кун половинный, а буде свидетелей не имеет, тогда причитается к
настоящему убийце и платит полный кун, по 23 пункту; а если кто убьет нечаянно,
например, не видевши впереди себя человека, выстрелит из ружья и убьет, или же кто,
рубя крупный лес, валит деревья, а другой, при падении срубленной штуки, по
неосторожности, подвернется под оную и будет убит, и тому подобное, те платят кун
только вполовину.
85. Если жена мужа своего умертвит, то родственники ее куна платить не обязаны, а
убийца, по согласию родственников убитого, или предается смерти, или если они ее
пощадят, прощается. Если же муж убьет жену, то платит родственникам ее половину
куна против 23 пункта.
86. Родители за убийство детей своих никакому наказанию не подлежат, исключая,
если женщина прижитого незаконно с посторонним младенца от стыда умертвит, то
предается смерти.
87. Кто кого отравою погубит, то платит полный кун, 100 лошадей больших и малых,
двух слуг, два панциря и двух верблюдов; в противном случае, буде платить не в
состоянии, виновный наказывается смертью.
88. Кто сам себя убьет, того тело погребают особо от других умерших, в 40 саженях, и
не делают по оному никакого поминовения.
89. Если убить хотели и не убили, но нападение делали, полагая его уже умершим,
оставят на месте, а он после того придет опять в чувство и будет иметь знаки на себе,
то виновные платят половинный кун, 50 лошадей больших и малых, одну девку, один
панцирь и одного верблюда, или же, за все то, платят из родных своих лучшую девку.
90. А кто убийцу скроет или даст ему способ к побегу, тот делается сообщником
убийцы и за убитого платит кун, 100 штук разных животных, два калмыка, два
верблюда и две кольчуги. Кто же скроет у себя убийцу, а потом, объявив об оном,
выдаст, тот платит штраф только третью часть куна, т.е. 33 животных, одну девку и
одного верблюда.
91. Кто примет к себе убийцу, с ведома своих родственников и всего аула, тому
никакого штрафа не полагается.
92. Кто ранит кого на баранте невредно, иска нет, как и за легкий знак, а если убьет,
платит полный кун.
93. В убийстве и других тому подобных злодеяниях, виновный непременно сам
отвечать обязан, а не чрез поверенного; поверенные же допускаются только по
исковым делам.
94. Кто вора или разбойника или убийцу самовольно убьет, таковому в гре х сего не
поставляется, и дозволяется вора, разбойника и убийцу истребить, без всякого
взыскания и нарекания.
95. Кто убьет брата или сестру, живущих не в разделе, то отец и родственники такого
жестоко наказывают, но не до смерти; если же убийца и убитый жили в разделе, то
полагается половинный кун детям или жене; а буде кто жену свою убьет, платит
половинный кун ее родственникам.
96. Кто кому умышленно отсечет руку или ногу или другой какой важный вред учинит,
тому должно сделать то же самое, или обязан заплатить половинный кун. Повредивший
же невредно, пользует больного на свой счет и платит штраф, одну лошадь и халат.
97. Кто кого с умыслом зазовет к себе в гости и станет бить, тот платит одну лошадь и
один халат.
98. Кто кого стопчет лошадью и сделает вред, то за излом руки, ноги и ребра платит за
лекарство, что будет издержано, и в штраф, одну лошадь, хотя с намерением или без
намерения; а буде от стоптания кто умрет, то виновный платит за него полный кун.
99. А если и сама мать от стоптания умрет, то полагается за нее половинный же кун, а
за младенца, коим она не разрешилась, по неизвестности мужеского ли он пола или
женского, платят уже без различия тоже половинный кун.
100. Кто стопчет лошадью совсем неумышленно, т.е. если испугается лошадь, изорвет
на себе узду, и тому подобное, то за таковое, той только лошадью платится, которая
стопчет, хотя бы от сего стоптания кто и умер.
101. Кто злословит отца или мать свою, сына, при собрании общества, садят на черную
корову, лицом к хвосту, с навязанным на шею ветхим войлоком, корову сию водят
вокруг аулов и сидящего на ней жестоко наказывают плетьми: а дочь, связанная,
предается рассмотрению матери, как за обиду ей, так и отцу причиненную. Таким же
образом поступают с теми детьми, кои отца или мать ударят.
102. К наказанию за преступление плетьми полагается мужеский пол с 13 лет, а
женский с 9 лет от роду; не достигших же тех наказывают розгами; вообще же с
малолетних никаких исков не взыскивается.
V. Об упуске и укрывательстве преступников
103. Кто вора у себя скроет, тот только объявится бесчестным и в общество не
принимается.
104. Кто скроет беглого, без ведома родственников и аула, и выдаст его не прежде как
по отыску, тот должен платить убытки за поиски, что израсходовано будет, и штраф
одну лошадь и один халат.
105. Кто же беглеца скроет с ведома родственников своих и всего аула, с того взыска и
вины не полагается.
106. Кто виновного из-под присмотра отпустит и потом не отыщет, ответствует за все, в
чем виновный содержался; а буде по исковому делу содержался и иск платит. Если же
беглец пойман будет, то за вину и за побег наказывается, соображаясь с преступлением,
в котором содержится; также и иск взыскивается с него сполна, хотя бы и прав был.
107. Если кто беглого русского или татарина примет и утаит, таковый наказывается
плетьми без счету и порицается укрывателем воров.
108. Кто вора или убийцу или оговоренного в преступлении у себя скроет, таковой
считается также вором, от родственников за то наказывается и никогда в общество не
приемлется.
109. Если поймают вора или убийцу, а он на тех, кто его поймает, будет показывать
воровство же или другие какие преступления, то словам приводного веры не дают и
оных не приемлют.
110. Кто вредные и ложные слухи будет разглашать, тот наказывается от
родственников жестоко плетьми или морожением в воде.
111. Кто с умысла лживое имя или прозвище на себя примет, тот считается
беззаконником и отлучается от общества.
VI. О зажигательстве
112. Кто что от неосторожности зажжет, или по полю пустит огонь, и тем причинит
вред, никакого иска не полагается.
113. Кто сделает поджог умышленно, и в том изобличен будет, тот за все должен
заплатить; а если в пожаре сгорит человек, то взыскивается кун; в противном случае, а
буде чего на пополнение убытка доставать не будет и волость за него, как за первое, так
и за последнее, не заплатит, то подвергается виновный смерти.
VII. О воровстве и грабеже
114. Если кто у кого жену отнимет, без согласия жены, то наказывается виновный
смертью; а буде с согласия жены, то платит калым, или отдает вместо него лучшую
девку.
115. Буде кто слугу отнимет, то платит за оного скотом, ту сумму, чего слуга стоил.
116. Если слуга продаст господина своего, то слуга должен обратить продавцу все, что
им было получено; а если полученный товар или скот уже утрачены, то выдают слугу
вместо господина тому, кто его купил. Буде же покупатель купил господина зазнамо, то
платит ему полный кун, или наказываются, как покупатель так и продавец, смертью.
117. Кто чужого человека украдет и продаст, то платит виновный обиженному полных
полтора куна.
118. Если кто отнимет у кого какую вещь или скот, то сверх отнятого, или вместо оного
таковых же вещей, хотя полагается сверх того платить, в штраф, 27 скотин больших и
малых, но решается большею частью только на девяти скотинах.
119. Кто кого на пути ограбит вооруженною рукою, то ограбленное возвращает сполна,
и сверх того, платит в штраф лошадь и халат; но буде притом побьет и поранит, то
обиженный пользуется от ран на счет виновного, и сей платит еще в штраф лошадь и
халат, или обиженный вправе сделать ему такие же раны, какие им сделаны были, или
же платит за обе вины девять скотин, больших и малых.
120. Если кто ночью ворвется в дом и ограбит, то соображая сумму пограбленного, по
количеству оной, платит штраф 27 или малый грабеж 9 скотин, больших и малых; буде
же ничего не ограбит, то только одному одну лошадь и халат. А если при грабеже
побьет и поранит, то полагается штраф, 22 с половиною разных скотин. Буде же при
том грабеже, на пути или в доме, кого убьет, платит в два с половиною раза против
полного куна: первый за убийство, второй за грабеж, а половина куна полагается за
оставление мертвого тела на степи; но если убитое тело остается в доме, то платит кун
только в полтора раза.
121. Если кто без оружия ограбит, то удовлетворив сполна иск, виновный обязан
заплатить в штраф лошадь и халат.
122. Кто сделает кражу в первый раз скота или имения, то удовлетворив сполна иск,
полагается штраф, смотря по сумме; если кража маловажна, не превышает одной
лошади, то платится девять, а если свыше, то втрое, и именно, 27 скотин; да сверх того,
если вор был один, то одному, а если их было двое, то двух платят лошадей, и так
далее, но не выше уже семи лошадей, сколько бы воров не было.
123. Кто во второй раз пойман будет в воровстве, тот сверх иска, платит штраф,
половинный кун, а за третью кражу полный кун, или наказывается за сию последнюю
смертью.
124. Если во второй и в третий раз сделают воровство несколько человек, то сверх иска,
отбирается от каждого лошадь и халат, но смертью уже не наказываются.
125. Иск покраденного, отнятого или ограбленного располагается на всех участвующих
в сих преступлениях.
126. Кто купит или продаст краденное за знамо, тот причитается к ворам, и по
состоянию вещи, платит таковую же; за воровство же полагается взыскание с ближних;
т.е., одной волости киргизов, втрое против покраденного; а с посторонних волостей, за
малую вещь, 9 животных; но буде кража сделана была суммою свыше одного
животного, то втрое, и именно, 27 штук скота.
127. Если кто от голода или бедности украдет, то дабы впредь он воровством не
помышлял и другим не было повадно, должен заплатить украденное, а если платить
нечем, то отдает из детей своих одного в услужение или сам идет к истцу в услуги.
128. Кто у кого имение выкрадет и пойман будет, платит за всякую вещь втрое, а если
кража была из животных, то по присуждению общества, полагают за одну лошадь
трижды девять, т.е., 27 штук разного скота.
129. Кто сделает отгон или баранту скоту или лошадям безвинно, с того обращается
таковая баранта сполна; равным образом, обязан виновный удовлетворить
претендателей и в том, если они во время погони за барантовщиками что-либо у себя
повредили или утратили; более же никаких наказаний не полагается.
130. Кто сделает баранту в отмщение за таковую же и отгонит более нежели сколько у
него угнано, то излишнее возвращает претендателям и тем дело оканчивается.
131. Если кто на ком ищет бой и грабеж, а ответчик только в одном бою признается, то
наказывается за сие от братьев; на счет грабежа, в котором обвиняемый не признался,
обязан претендатель через родных своих дать присягу, а если оную примут, то иск свой
получает сполна; подобно тому, решаются и те дела, если кто в грабеже признается, а в
бою будет делать запирательство.
132. Таким же порядком решаются дела и по другим претензиям, т.е., если ответчик
признание сделает не во всем иску, а только в какой-нибудь части оного, то
претендатель для удовлетворения в остальном иске доставляет из своих родных на
присягу одного человека, по назначению ответчика, и по принятии оным присяги,
получает свой иск; а буде на присягу никого не доставит, то взыскивается с виновного
только та вещь, какую претендатель опознал, или то, в чем ответчик делал сознание.
133. Кто, видя разбой или убийство, помощи не даст, такового человека ругают
безбожником и недостойным человеком, коим и должен пренебрегать всякий.
134. К кому будет прислежен след покраденной лошади или скотины, а он тот след не
отведет, то истец и ответчик оба являются к судье, который определяет учинить смотр
грязи или снега, и по удостоверению, когда к двору след дошел и вывода нет, тогда
ответчик платит, в штраф, сверх иска, 9 штук разного скота и причитается к воровству;
буде же следов к аулу не окажется, а только мнительно полагается сомнение в скрытии
лошади или вещи аулом, таковые очищаются присягой; тоже если прислежен будет
след к табуну и след сей скотом смят будет, или в ненастную погоду и следа не будет, а
подозрение есть на аул или табунщиков, а они сделают отрицание, то очищаются
присягой же.

View user profile

44 Re: Обычное право казахов on Sun 22 Sep 2013 - 21:49

продолжение
135. Кто с пожара что-либо украдет, то с того за вещь втрое налагается взыскание; за
лошадь же 9 разных лошадей, тоже и за рогатую скотину 9 скотин, а за барана три
барана.
136. Буде кому что на сохранение дастся, а он утаит и запрется, то если он человек
уважаемый в народе, должен дать присягу, а за недостойного же обязан принять
присягу другой из его родственников; а буде же тот и другой от присяги откажутся, то
виновный должен заплатить все то, что дано было на сохранение.
137. Если достойный и недостойный присягою оправдаются, а после того откроется,
что он действительно утаил бывшее у него на сохранении имущество, то причитается к
воровству и платит, сверх иска, штраф, за малое, девять штук скота, а если иск
составляет более, то втрое, т.е., 27 штук разного скота.
138. Если кто кому даст на сохранение лошадь, скот или что ни есть, а у него украдут,
то он должен дать знать о сем по родству своему и по волости, и после сего, остается в
утрате прав; буде же истец объявлению сему не поверит, то обязан подозреваемый дать
присягу, какую на него положат. А когда о выкраденном у него никому не объявит,
тогда платит вещь или животное, чего они стоили, без всякого штрафа, и к воровству не
причисляется.
139. Если кто что найдет в поле или в ауле и не объявит никому, с намерением с
найденным воспользоваться, а после отыщется тому найденному хозяин, тогда оное
отбирается и остается скрыватель бесчестным, коего всякий должен поносить
утаивателем и не принимать в общество.
140. А когда кто найденное объявит родственникам или волости, то тот остается в
уважении от народа, и из найденного, по состоянию вещи, получает от потерпевшего из
вещей четвертую, а из скота восьмую часть, или что истец даст ему и тот доволен
бывает.
141. За обман чем-либо для своей или чужой корысти, виновный наказывается плетьми
до знаков на теле.
142. Кто подделанную вещь продаст за настоящую, тот по взысканию, извергается из
общества и взыскивается с него вещь настоящая.
143. Если мастеровой что испортит, или во всем материале запрется, то полагается
испорченное исправить без наказания, а за утайку материалов судья определяет
претендателю присягу, и буде даст оную, то получает иск свой с ответчика.
VIII. По исковым делам
144. Если кто кому что заложит на время, а у него закладную вещь украдут,
собственное же имение залогопринимателя остается все в целости, то
залогоприниматель должен дать присягу, а когда оной не доставит, то платит за всю
поклажу, без штрафа.
145. Если во взятии в залог вещей или скота кто запрется, то претендатель обязан тоже
дать присягу, и по доставлении оной, получить весь свой иск; буде же присяжных не
доставит, тогда отказывается судом ему от иска.
146. Если заложенное сгорит от небрежения, то приниматель залога повинен оный
заплатить; буде же сгорит неумышленно, и при заложении было условие между
залогодателем и принимателем при свидетеле, чтоб более сего с первого последнему не
взыскивать, тогда полагатель вещи от платежа долга остается свободным и убыток
обращается на счет принимателя залога; буде же при сгорении вещей свидетелей не
было и между тем и другим произойдет спор, тогда залогодатель должен утвердить
показание свое присяжными.
147. О сдохшем заложенном скоте от болезни, если приниматель даст знать в тоже
время посторонним, то оный виновным не причитается.
148. Если залог в срок не выкуплен и превышает полученную в одолжение сумму, то
приниматель удовлетворяется из того залога только на сумму одолжения; остальное же
возвращается залогодателю; буде же залог стоил менее того одолжения, то должник
обязан остальным удовлетворить залогопринимателя.
149. Если залогоприниматель небрежением своим залог испортит, то должен
возвратить оный должнику по настоящей цене, а сей заплатить долг свой.
150. Кто, взяв у кого какой товар или скот для продажи, промотает, и заплатить будет
нечем, то такой идет в услужение к верителю товара или скота, за то и другое.
151. Кто самовольно займет стойбищем или скотом чужие места, то оного только
сгоняют с места, а присмотрщиков бьют и тем дело решается, без дальнейшего
взыскания.
152. Кто юрты или какое строение изломает, или другое что испортит, то виновный
платит весь убыток сполна, и сверх того, в штраф, лошадь и халат.
153. Кто вытравит скотом чужие луга, или выкосит траву, определяет судья за
вытаптывание и за потраву по месту положения, чего убыток стоил, в половину
взыскания; выкошенная же трава отбирается без всякой за труды платы.
154. Кто пойманную в потраве лугов скотину с голода уморит или продаст дешево, а
скотину сию у настоящего хозяина прежде торговали и давали ему дороже, то обязан
таковой, в том и другом случае, удовлетворить просителя тем, чего действительно
скотина стоила.
155. Кто чужие сети, капканы или другие ловушки, с умысла испортит, тот обязан за
порчу заплатить настоящую сумму и считается виновный в народе бесчестным
человеком, а за воровство какой ни есть ловушки платит втрое.
156. Кто из чужих ловушек украдет добытое, и узнают о настоящем воровстве, с того
взыскивают втрое; недоказанное же воровство очищается присягой.
157. Кто в чужой даче или в чужом ауле вырубит лес, с того, за спущение в лесу сучьев,
как и за малую порубку леса, ничего не взыскивается, кроме как виновного прогоняют
толчками.
158. Кто долга в срок не заплатит и платить будет нечем, таковому дают отсрочку; если
же и по отсрочке не заплатит, то обязан долг сей зарабатывать.
159. Кто в долгу запрется, а порук и свидетелей не было, претендатель с ответчиком
идут на суд к судье, который определит с претендателя присягу, а если даст оную,
тогда получает сполна иск; в противном случае, лишается оного.
160. Если ответчик, в каком-нибудь иске был обвинен и не разделавшись с просителем,
умрет, то за него иск платит сын и совместно жительствующий с ним брат, также и те,
кои в сем деле были участниками; не имевшие участия и в разделе состоящие ничего не
платят; если же ни детей, ни брата, ни участвовавших после умершего не будет, и
имения у него не найдется, то предают суду Божию иск сей.
161. Буде кто по ком ручается в платеже иска, а после будет не в состоянии платить,
или же в срок не заплатит, оный обязан непременно тот иск заплатить; в случае же не
состояния, буде истец не отсрочит, то поступает к нему в работники; а если кто,
поручаясь по ком в платеже иска, после будет от того отрекаться, то должен выставить
из аула своего одного достойного принять за него присягу, на которой и решение потом
основывается.
162. По всем делам, сверх платежа или куна, проторы и убытки должен платить
виновный.
163. Кобылы, коровы и овцы, бывшие в чужих руках от года, два и более,
взыскиваются по добровольной отдаче, с приплодом, какой был, кроме баран тою
угнанных; по сей баранте скот взыскивается только штука за штуку; если же приплод
истец будет требовать более, а ответчик будет отдавать менее, то сей последний в
неимении оного должен дать присягу.
164. Кто наймется что-либо стеречь, а оное у него покрадут, или скотина от болезни
сдохнет, то должен о сем в то же время объявить хозяину или сторонним людям, и
тогда освобождается уже от взыскания; буде же не объявит, то платит иск сполна;
равным образом буде от не смотрения сторожа утонет скотина в тине, в воде или во
рву, то также обязан платить, что оная стоила; за раненную же от зверей и съеденную
никакого взыскания не полагается.
165. Если кто в торгу обман сделает, то претендатель должен удостоверить сие
присягою, и буде таковое удостоверение представит, то иск свой получает сполна; в
случае же обвеса, обмера и общитывания, учинитель оного обязан дать присягу в своей
невинности, но когда присяги той на срок не доставит, то должен удовлетворить в иске
обиженного.
166. Буде двое или трое, сложа вместе капитал, пошлют одного кого-либо торговать в
другое место, а у него воры товар отнимут и воров сыскать будет нельзя, то сей
поверенный обязан дать в том присягу, а давши оную, остается без взыскания; а когда
откроется, хотя через долгое время, что он о покраже объявил своим доверителям и
присягу дал ложно, то взыскивается с него весь убыток сполна и ему уже более не
делается доверия.
167. Кто вверенный ему товар промотает, с того взыскивается оный на срок по
условию, а когда на срок не доставит, то задерживается сам виновный в услужении,
если никто за него платить не будет.
168. Если чужая собака кого укусит и сделает раны или платье изорвет, а та собака пред
сим никого не кусала, то оную отдают тому, кому она сделала вред; он не может ее
убить или у себя иметь; а когда собака пред сим уже вредила до трех раз, то хозяин
обязан изорванное платье зашить и рану лечить, что будет стоить, а вдобавок, собаку
выдать обиженному; более же никакого штрафа не полагается.
169. Кто чужую собаку убьет без всякой причины, платит таковую же или барана, а кто
не с намерения убьет, просит извинения; обороняя же себя или в гости придет и убьет,
никакого взыскания не полагается.
170. Если собака, корова, или бык, или коза, или баран на людей мечутся и учинят вред,
и даже если умертвят, то за бессловесное животное никакого штрафа и наказания не
полагается, а только ее самую отдают тому, кому сделано повреждение, или же в род
обиженного.
171. Кто чужою землею завладеет, от того отбирается оная, хотя бы и через 15 лет, или
с согласия, смотря по пространству места, владеют оною; вообще же дальнего
взыскания не производится.
172. Кто опознает у кого лошадь или другое что-нибудь, а, тот скажет, что оное купил у
неизвестных людей, то опознанное от него отбирается без всяких исследований; более
штрафу не полагается; а если действительно окажется, что лошадь им украдена, то
сверх оной, взыскивается еще в штраф 9 лошадей.
173. Кто опознает у кого что-либо, а, тот не будет отдавать ему той вещи или лошади,
тогда претендатель идет к судье с вещью или лошадью; судья определяет истцу дать
присягу, и если сей доставит оную, то получает себе вещь или лошадь; более же ничего
не взыскивается; а буде не даст присяги, то лишается иска.
174. Кто с умысла что-либо другому подкинет и будет жаловаться на того к кому вещь
подкинута, что он будто бы украл, то покусившийся на сие с ответчиком идут к судье,
который прежде рассматривает обоих поведение, и когда покуситель окажется
нечестного поведения, то ему не дают веры, буде же честен тот и другой, то очищается
ответчик родственников своих присягою.
175. Кто чужую охотничью собаку или беркута убьет, тот платит как за первую, так и
за последнего калмычку, или по неимению оной, 15 кобыл; в случае же недостатка к
платежу, примиряются признательностью, тем, прощая один другому, оставляют
претензию.
176. По исковым делам поверенные уполномочиваются при свидетелях, и если
поверенный фальшиво согласится на решение дела в пользу противной стороны, то в
невинности своей должен сам принимать присягу или заплатить иск. Поверенному же
тому отыскивать ли тот заплаченный иск, с того с кем он стыкался, или не отыскивать
предоставляется на волю.
177. Если кто будет иметь претензию ложно, должен у обиженного просить прощения,
оставаясь в мнении публики клеветником.
178. Если кто будет искать чего-либо с прибавкою, а по разбирательству окажется, что
иск следует заплатить меньше, то платится ему только настоящее, а что излишнее
требовал, того уже не взыскивается; равным образом, буде кто уже взыскал излишнее,
то перебранное обращается к прежнему хозяину и тем дело решается.
179. Если истец, внеся просьбу, сам за делом ходить не будет, то оное дело остается без
разбирательства и удовлетворения.
180. Кто похвалится на кого каким злым делом, а оного в действие не произведет, то
того родственники наказывают плетьми до знаков и запрещают впредь таковые речи
произносить.
181. А если кто похвальные слова в действие приведет, такового, напротив, убивают,
или, по согласию родственников, платят полный кун.
182. Если после таковой похвалы злодейство произведет другой, а не тот, кто
похвалился, то пока еще виновный не будет найден, за похвальбу в убийстве или
подобных тому злодеяниях полагают на присягу двух родственников похвалявшегося;
буде же той присяги не доставят, тогда платят полный кун, а когда в то же время
окажется настоящим убийцей другой, то взыскивается уже с оного полный кун; если же
похвалявшегося кун сей был прежде взыскан и убийца скоро откроется, то истец,
возвращая оный невинному, платит за притязание бывшим по нем на присяге девять
штук разного скота, сообща с убийцею; буде же убийца откроется через долгое время,
то платит тройной кун.
183. Кто кого назовет выбл...ом напрасно, то обиженный обидчика ведет за ворот к
судье, который определяет бить его кулаками и пинками, чтобы доказал отца, а когда
не докажет, то теми ударами и решается дело; если же в говоренных словах будет
запираться, тогда очищается присягой, и буде названный выблядком действительно
окажется таковым, то и претензия его остается без уважения; но прелюбодей отвечает
за то своей головой или куном из животных законному отцу; если же холостой
смешается с законною женою, то таковые повинны смерти; но в случае не признания их
в оном, очищаются также присягой четырех человек и избавляются тогда от казни и
куна.

View user profile

45 Re: Обычное право казахов on Sun 22 Sep 2013 - 21:59

С.Б. Броневский
О законах киргизов
(1831 г.)
Невежество киргизцев, сугубо удерживаемое от древнего до настоящего их бытия,
непостоянство жизни и презрение оседлости, основанное на заблуждении сохранить
дикоим воспротивиться не в силах, переменять места жительства. Они, обовьючив
семейства с домами и пожитками на своих животных, бросаются из одной страны в
другую. Разномыслие и своекорыстие волостей, по отношениям одних к другим, и по
различию обстоятельств не представляло и представлять не может из них такого
политического дела, которое управлялось бы какими-либо законами, ведущими к
исполнению намерений и предположений, основанных на началах общей цели.
Странствующее ее племя, живущее в исканиях новой паствы, по беспредельным
равнинам, самою натурой им назначенным, действием никак не соединяется, но имеет
признак отдельных народов: движется толпами, не представляя в них ни устройства, ни
единодушия, свойственного целому народу, и без труда поддается то одному, то
другому государству, и также легко отпадает, по видам своей пользы. Не существует у
них ни в какой форме постановлений для народного управления, и нет лица, велению
которого общество, или семейство в частности, готовы были бы повиноваться. Всякое
предприятие делается с совета родоначальников; если большая часть согласны, то
меньшая иногда и против желания увлекается за нею, вопреки своим выгодам; но
самосохранение начертало некоторые нужнейшие законы, по преданиям у них
известные и в делах суда употребляемые; они суть следующие
О суде и судьях
1) Суд составляется из одного почетного бия, имеющего преклонные лета; он собирает
то же до шести человек киргизцев; все они разбирают дело и советуются; но бию, как
председателю, дают первенство в суждении и тем решаются какие бы то дела ни были.
2) Ежели из судей кто истцу или ответчику будет подозрителен, тот судьею быть не
может, а назначается другой.
3) Подозрения на судью могут быть законными: взятки, родство и тому подобное.
4) Ежели судья не вправе решить дело, отвечает Богу в будущем веке.
5) Кто пред судьею станет кричать или браниться, такого судьи удерживают словами; в
противном случае призванного по делу бьют плетью, постороннего выгоняют вон.
6) Кто пред судьями кого ударит, а не ранит, виновный должен испросить прощение,
или наказывается плетью и бию платит халат.
7) Кто обесчестит судью словом, тот просит у него прощения и платит ему один халат.
Cool Буде обвиняемый отвечать не будет, у такого признание вынуждают наказанием,
чтобы отвечал присягой и платежей.
О свидетелях
9) Для обличения виновного в содеянном им нужно не менее трех свидетелей, лучшего
поведения.
10) Беспрепятственно можно к присяге и свидетельству допустить только известного
по достоинствам своим в орде и богобоязливого человека, а не распутного.
11) Кто лживую присягу учинит и чрез убыток или вред нанесет, того почитают
недостойным и не принимают в общество.
12) Женский пол в свидетели ни по каким делам не принимается, и в делах судебных
вовсе они никогда не участвуют.
13) К свидетельству не должны быть допущены работники и слуги.
14) Люди другой нации к свидетельству по киргизским делам допускаются.
О богопочитании
15) Богоотступника и богохульника, изобличенного семью свидетелями, позволяется
слышавшему убить камнем, и убийце сего не только в грех не ставить, но почитать за
душевное спасение. Если же убить не будет, то извергается из общества, и извещаются
о богохульстве его другие волости, дабы он нигде терпим не будет.
16) Кто христианина склонит в киргизское вероисповедание, причитается с
правоверными в царстве небесном.
17) Ежели кто из роду киргизского примет христианскую веру, такого не только
лишают права на наследство, но и на собственность его имения оставшегося у
киргизцев. Но буде кто из них, прежде принятия христианской веры, пойман будет с
точным намерением креститься, должен по закону лишиться живота, за поручание
своего закона.
О смертоубийстве и других преступлениях, также о драке и обидах
18) Ежели кто хожу или муллу поранит, полагается, чтоб обидчик обиженному
заплатил штраф 27 штук разного скота, в том числе одного верблюда; а буде платить
нечем, то должно отсечь один большой палец, но ежели хожу будет сам начинщиком,
тогда теряет право иска.
19) Ежели кто хожу убьет до смерти, тот и вся волость платит родственникам убитого
штраф такой, как платится за убийство простых семи человек; буде же не заплатят, то
ближайших родственников убийцы, семь человек повесит, в том числе и самого
убийцу.
20) Буде хожа убьет Солтана или кого бы то ни было из роду Солтанского, то платит
тот же штраф как в 19-м пункте показано, против простых семи человек; буде же убив,
тело бросить на степи, и оно от зверей или птиц будет повреждено, то штраф платит
противу того в полтора, и отдает одного верблюда, на котором полагается тело убитого,
накрытое ковром, и девку одну в трауре на вороной лошади, которая ведя того
верблюда, отдается родственникам убитого. Если же сего штрафа в том роду, в котором
находится убийца, ни тогда, ни после не заплатят, то претензия сия остается навсегда
не оконченною, даже до правнуков и далее, и обиженные имеют на оную всегдашнее
право.
21) Кто хожу, или Солтана обидит словами, или замахнется, но не ударит, тот платит
штраф 9 разных скотин, а ежели ударит, то 26 скотин и верблюда, или отсечь палец.
22) Между простым народом обида словами мужского пола не почитается важным,
кроме, что обидчик у обиженного должен просить прощения.
23) За обиду словами женского пола обидчик должен просить прощения; но ежели
обиженная, или муж ее, или же дочери девки отец сего не уважит, то виновный должен
заплатить штраф за бесчестие, одну лошадь и халат; а ежели не заплатит, то
наказывается стыдом; и именно: водят его вокруг юрты три раза, с навешенным ему на
шею худым войлоком.
24) За обиду, или удар женского пола, без знаков и ран, просит обидчика прощения;
ежели же кто женщину ударит в юрте, или во время бытности ее в пути, и сделает знак,
или рану на лице, тогда платит ей 8 разных скотин и верблюда; буде же ударит кто
женщину в расстоянии 40 сажен от юрты, то должен только просить прощения, а за
удар со вредом пользовать обиженную на счет обидчика сверх вышеописанного
штрафа.
25) За убийство господином слуги своего ответствует он только Всевышнему; равным
образом и за убийство слугою господина своего, никакого куна по бедности его не
полагается; но тоже отвечает только Всевышнему, исключая тех случаев, ежели
родственники убитого просить будут, тогда слуга должен быть повешен.
26) Над состоящими у киргиз в рабстве калмыками, хозяева их имеют неограниченное
право; могут наказывать и по вине, и без вины; в последнем случае ежели бы слуга и
вздумал на хозяина своего жаловаться, просьба нигде не приемлется. Из сего
исключаются, однако же, отпущенные на волю, которые правами пользуются уже
наравне с киргизцами.
27) Солтаны, хожи и старшины не имеют никакого права наказывать виновных, без
совета общества.
28) Ни Солтаны, ни хожи, ни старшины и бии никакой власти и права над
простолюдинами не имеют, и ежели бы кто приказанию их воспротивился, или
ослушался, то никакому наказанию не подвергается; ибо народ сей почитает себя
свободным и каждый может исполнять приказания.
29) Ежели один, два, три и более убьют одного, или несколько человек, то
претендателю выдают из них одного, кого он потребует, для произведения над ними
смертной казни, — кун же в таком случае не платится; ежели же два двух, или три трех
убьют, то и те предаются все смерти, или платят кун полный.
30) Ежели жена мужа умертвит, то родственники ее кун платить не обязаны, а убийца
по согласию родственников убитого или предается смерти, или, ежели они ее пощадят,
то прощается. Ежели же муж убьет жену, то платит родственникам ее половину куна
полного.
31) Родители за убийство детей своих никакому наказанию не подлежат, исключая,
ежели женщина прижитого незаконно младенца от стыда умертвит, тогда предается
смерти.
32) Кто сам себя убьет, то его погребают особо от других умерших, в сорока саженях и
лишают поминовения.
33) Кто ранил кого на баранте невредно, иску нет, как и за легкий знак; а ежели убьет,
платит полный кун.
34) Кто вора, разбойника и убийцу самовольно умертвит, таковому в грех сего не
поставляется, без всякого взыскания и нарекания.
35) Кто кому умышленно отсечет руку, или другой важный вред учинит, тому должно
сделать то же самое, или он обязан заплатить половинный кун. За незначительное же
повреждение, пользует его на свой счет и платит штраф: одну лошадь и халат.
36) Ежели беременная жена убьет мужа своего, то ни тогда, ни по разрешении ее,
ничем уже не наказывается, а остается бесчестной; — никто ее в замужество не
возьмет, и в собрания не приемлется; в случае же убийства мужа женою не
беременною, извещают сперва ее родственников, и ежели они из сожаления заплатят за
нее половинный кун, то обращают к себе, и она остается без всякого взыскания; а когда
родственники платить не согласятся, то убийцу предают смерти.
37) Ежели от топтания лошадью, жена родит мертвого младенца, то полагается: за
пятимесячного умерщвленного младенца, за каждый месяц по одной кобыле, а от
шестого до девятого месяца, по другому году верблюда за каждый месяц, в десять же
месяцев за младенца платят за мужской пол полный кун, а за женский - половинный.
38) Кто злословит отца или мать свою, сына при собрании общества сажают на черную
корову с правой стороны, лицом к хвосту, с нанизанным на шею ветхим войлоком;
корову сию водят вокруг аулов и его сидящего на ней жестоко наказывают плетьми; а
дочь, только связанная предается рассмотрению матери. Таким же образом поступают
и с теми детьми, кто отца или мать ударят.
39) Кто вредные и ложные слухи будет разглашать, тот наказывается от родственников
жестоко плетьми, или морожением в воде.
О воровстве и грабеже
40) Буде кто слугу отнимет, то платит за оного скотом на ту сумму, чего слуга стоит.
41) Ежели кто ночью ворвется в дом и пограбит, то соображая сумму пограбленного по
количеству оной, платить штраф 27, или за малый грабеж 9 скотин больших и малых;
буде же ничего не ограбить, то только одну лошадь и халат. А ежели при грабеже
побьет и поранит, то полагается штраф 22
1
/
22
разных скотин; буде же при том грабеже,
на пути или в доме кого убьет, то платить в два с половиной противу полного куна, 1-й
за убийство , 2-й за грабеж, а половина куна полагается за брошение мертвого тела на
степи; но ежели убитого тело останется в дому, то платить только кун в полтора раза.
42) Ежели кто без оружия ограбит, то удовлетворит сполна иск; виновный обязан
заплатить в штраф лошадь и халат.
43) Ежели кто от голоду или бедности что украдет, то дабы впредь он воровством не
промышлял, должен заплатить украденное, а если нечем, то отдает из детей своих
одного в услужение, или сам идет к истцу в слуги.
44) Кто сделает отгон, или баранту скоту безвинно, с того обращается таковая же
баранта сполна; равным образом обязан виновный удовлетворить претендателей, ежели
они, во время погони за барантовщиками, что-либо у себя повредили или утратили;
более же никаких наказаний не полагается.
45) Кто сделает баранту, в отмщение за таковую же, и отгонит более, нежели сколько у
него было угнано, то излишнее возвращает претендателям, и тем дело оканчивается.
46) Кто видя разбой, или убийство, помощи не дает, такового человека ругают
безбожником, недостойным человеком, коим и должен пренебрегать всякий.
47) Когда к кому будет открыт след покраденной лошади, или скотины, а он тот след не
отведет, то истец и ответчик оба являются к судье, который определяет учинить осмотр
грязи, или снега, и по удовлетворении — когда ко двору след дошел и выводу нет,
тогда ответчик платит штраф, сверх иску, 9 штук разного скота и почитается вором;
буде же следов по аулу не окажется, а только мнительно полагается сомнение в
сокрытии лошади или вещи аулом, таковые очищаются присягою; тоже, если проложен
будет след к табуну и след сей скотом смят будет или в ненастную погоду и следу не
будет, а подозрение есть на аул или табунщиков, а они сделают отрицание, то
очищаются присягой же.
48) Ежели жена и дети о воровстве знали, таковые остаются без спросов и без взыску;
ибо строго запрещается на старшего выводить что-либо; — от жен объявление о сем не
принимается; но ежели и сын будет выводить на отца воровство, донос принимается и
судится; если же и сын не объявит о воровстве, отцом сделанном, то в вину ему не
ставится.
По исковым делам
49) Кто чужие сети, капканы или другие ловушки с умыслу испортит, тот обязан за
испорченное заплатить настоящую сумму, и считается виновный в народе бесчестным
человеком, а за воровство какой ни есть ловушки втрое платить.
50) Кто из чужих ловушек украдет добытое, и знают о настоящем воровстве, с того
взыскивают втрое; не доказанное же воровство очищается присягою.
51) Кто долгу на срок не заплатит и платить будет нечем, таковому дают отсрочку;
ежели и по отсрочке не заплатит, то обязан долг свой заработать.
52) Кобылы, коровы и овцы, бывшие в чужих руках год, два или более, взыскиваются
по добровольной отдаче с приплодом, какой был, кроме барантою угнатых; по сей
баранте скот взыскивается только штука за штуку; ежели же приплода истец будет
требовать более, а ответчик будет отдавать менее; то сей последний в неимении оного
должен дать присягу.
53) Ежели собака, корова, или бык, или коза, или баран на людей мечутся и учинят вред
и даже если умертвят, то за безусловное животное никакого наказания и штрафа не
полагается, а только его самого отдают, кому сделаны повреждения или в род
зашибенного.
54) Кто чужою землею завладеет, от того отбирается оная, хотя бы чрез 15 лет или с
согласия, смотря по пространству места, владеют оною вообще; дальнего же взыскания
не производится.
55) Кто опознает у кого что-либо, а тот не будет отдавать ему той вещи, или лошадь,
тогда претендатель идет к судье с вещью или лошадью; судья определяет истцу дать
присягу, и ежели сей доставит оную, то получает себе вещь или лошадь: более же
ничего не взыскивается, а если не дает присяги, то лишается иску.
56) Кто чужую охотничью собаку, или беркута убьет, тот властен как за первую, так и
за последнего взять калмычку, или, по неимению оной, 13 кобыл: в случае недостатка
платежа примиряются.
57) Ежели кто будет иметь претензию ложно, должен у обиженного просить прощения,
оставаясь во мнении людей клеветником.
58) Духовные завещания делаются завещателями при родственниках и муллах на
словах, а не на бумаге, которая у киргиз почти не в употреблении. Дети должны быть
довольны тем, что отец, или мать, при жизни своей, им определяет, и хотя бы отец, или
мать одного из них наградили при смерти вдвое более, то остается уже при нем, и не
отбирается; и тот, которому дано мало, претензии иметь не должен.
59) Кто кого назовет незаконнорожденным напрасно, то обиженный обидчика ведет за
ворота к судье, который определяет бить его кулаками и пинками, чтобы доказал отца;
а когда не докажет, то теми побоями и решается дело; если же в говоренных им словах
будет запираться, тогда очищается присягой, и буде названный незаконнорожденным
действительно таковым окажется, то и претензия его остается без уважения; но
побочный отец отвечает за то своей головой, или куном настоящему отцу; если же
холостой смешается с законною женою, таковые повинны смерти, но в случае
непризнания их в оном, очищаются также присягой, 4-мя человеками, и избавляются
тогда от казни и куна О зажигательстве
60) Кто сделает зажег умышленно, и в том изобличен будет, тот за все должен
заплатить, и ежели в пожаре сгорит человек, взыскивается кун; в противном же случае,
и буде чего на пополнение убытка доставать не будет, и волость за него, как за первое,
так и последнее не заплатит, то виновный подвергается смерти.
Собрание законов сих учинено из показаний искусных биев и муллов; они вообще у
киргизцев употребительны и редко их не знает, но ни имени изобретателя, ни времени
их принятия никто не помнит. Строгость казни, в настоящее время, очень смягчена, и
все преступления наказываются предпочтительно кунами и штрафами; особенно, если
обидевшая сторона сильнее обиженной; но в противном случае, буде не согласятся на
все убеждения биев, приняв плату, действительно казнь производят повешением на
верблюда, или растаскиванием дикими лошадьми, либо умерщвлением преступника от
рук ближних родственников убитого, коим выдают его головою на произволе.
О киргизах
В волостях, которые поступили на порядок нового управления, и принадлежат
внешним округам Омской области, - в уголовных преступлениях суд производится по
Российским законам, в окружном приказе, и дела отсылаются по инстанции на
решение; по всем же прочим разбираются или в приказе, или волостях и аулах
Солтанами, биями и старшинами, по законам киргизским и оканчиваются решительно.
Но само собою, разумеется, что окружное начальство, руководствуясь данным ему
уставом, предупреждает всякую жестокость, уготовляя, по мере смягчения нравов,
вверенному ему народу и лучшие законы и благоустройство, соответственно, благим
намерениям правительства

View user profile

46 Re: Обычное право казахов on Sun 22 Sep 2013 - 22:02

Материалы по казахскому обычному праву, собранные чиновником особых
поручений Д' Андре в 1846 году
Его превосходительству господину председателю Оренбургской пограничной
комиссии генерал-майору и кавалеру Михаилу Васильевичу Ладыженскому
от чиновника особых поручений Д Андре
5 ноября 1846 г.
№ 122
Рапорт
Согласно предписанию Вашего Превосходительства от 17 июня за № 306-м честь имею
представить собранные мною сведения о киргизских обычаях, имеющих в орде силу
закона.
Руководствуясь инструкцией, данной мне Вашим превосходительством и, не упуская из
виду тех предметов, о которых должен был производить опросы я, по возможности
старался раскрыть основание основных обычаев, по которым судятся поныне в орде
киргизы. А по сему не лишним счел поместить в деле некоторые выписки из Алкорана,
как равно и из некоторых, писанных учеными толкователями Алкорана - казнями и
другими. Но при всем этом можно заключить суд, основанный на Алкоране, почти
вовсе недоступен в общепринятом в орде разбирательстве отчасти потому, что бии не в
состоянии исполнять строгие суры Махаммеда, а также и от того, что самих киргизов
нельзя назвать ревностными поклонниками своего пророка. Нравы и характер этого
народа еще так дики, понятия его еще столь мало развиты в отношении моральном, что
безрассудно бы было со стороны биев производить расправу, основываясь на правилах
писанныхдля племени, можно сказать образованных, в сравнении с киргизами.
Проступки полудиких киргизов слишком однообразны, чтобы разбирательство над
ними требовало больших познаний тонкости ума. В орде производство столь же
просто, сколь просто у ордынца понятие о самом преступлении. Нельзя предполагать,
чтобы преступлений было в орде менее, чем в образованной какой- либо стране; чтобы
редкие случаи преступлений могли служить ничтожеству в ордынском
разбирательстве, - напротив преступлений столько же, сколько и тут, но с тою
разницею, что важные преступления часто считаются между киргизами самым простым
делом, и остаются неизвестными. Ни от самого бия, обязанность коего состоит не в
преследовании или наказании какого-либо зла, а более в водворении и поддерживании
всеобщего спокойствия в аулах, с которыми он кочует.
Храбрость и образ жизни киргизцев могут служить теми причинами, по которым суд и
расправа в орде незначительны. Большая часть маловажных дел или споров, какого бы
рода они не были из упомянутого обстоятельства, рассматриваются без ведома бия.
Даже угоны скота и убийства, хотя суть случаи довольно обыкновенные в степи (в
особенности первые), но и тут большой сложности или запутанности в
судопроизводстве не представляют, тем менее разнообразия в случаях при
разбирательстве судьи, тем менее должно быть и родов наказаний и прочее самое
разбирательство, основанное на обычаях.
Все это я осмеливаюсь представить Вашему превосходительству на тот конец, дабы
приведение таких дел не могли счесть за упущение с моей стороны. То малое описание
некоторых предметов, под заглавием коих должны бы по-видимому включить гораздо
более и подробные сведения, как например, в §§ 40, 45, 46, 47 о благоустройстве в
аулах и перекочевках, опис. документов, об обрядах. При распросах эти статьи по
вышеизложенным причинам весьма мало представляют источников, из которых я бы
мог извлечь что-либо положительное касательно народного судопроизводства. В конец
я приложил некоторые собственные мои замечания, могущие служить для пояснения
или пополнения некоторых предметов.
В заключение долгом считаю добавить, что при составлении всего описания
киргизских обычаев, кроме инструкции, данной мне Вашим Превосходительством, я
руководствовался одними программами, кои составляемы были мною же на месте, для
надлежащего допрашивания.
Независимо же готовности биев, старшин и аксакалов, содействовать мне в деле,
направленного на их пользу, я не могу умолчать здесь о бие Байбостанского рода Казы
Сарымове, как о главном сотруднике моем во все время пребывания моего в степи и
как человека, вполне заслуживающего внимания Ваше Превосходительство.
Описание киргизских обычаев, имеющих в орде силу закона
О судопроизводстве между киргиз-кайсаками вообще
§1
О биях. Все дела, требующие суда и расправы в орде, производятся преимущественно
биями, как главными представителями народного права (см. особое примечание 2).
Бий-судья, по назначению своему обсуждать дело, каждого удовлетворять обиженного
или наказывать преступника, не отдавая отчета никакой другой власти, кроме
собственной своей совести, без всякого сомнения может занимать место в орде, не
доступное, быть может, и для самих султанов, поэтому ни сила власти или богатства
заставляет ордынцев прибегать к разбирательству бия, но собственное влечение искать
у человека, избранного самим народом для общего своего блага.
Природный ум, особые душевные качества с присоединением к тому опытности и
примерной приветственности есть качества и вместе с тем все достояние, посредством
которых бий может иметь право носить это почетное имя.
Примечание. Многие в орде киргизы именуются биями. Но в предстоящем случае биев -
судей не следует смешивать с биями военачальниками и биями богачами.
Военачальник или предводитель полчищ может именоваться бием тогда лишь, когда
благоразумно действуя войском, цель этих действий будет клониться к общему благу
для народа: как-то к защите своих соотечественников от нападения хищников или
соседних к орде прилежащих азиатских племен. Но предводитель шайки, составленной
из барантовщиков, несмотря на всю удаль или страх, который может поселить в орде
повелитель ее, так как целью таких похождений один грабеж, то и виновник подобных
беспорядков, как возмутитель спокойствия, не может именоваться бием.
Что же касается до некоторых зажиточных киргизов, известных в орде огромными
своими табунами и присвоивших себе прозвание биев, то таковые известные по сим
названиям лишь в своих аулах, и пользуются лишь почетным титулом ради
родственников или окружающих людей, которые из своих видов желают польститься
самолюбию человека, не имеющего вовсе никаких других достоинств, кроме одного
богатства.
§2
О суде и расправе биев. Не всегда суд и расправа биев основаны на правилах,
изложенных в Алкоране, и на толкованиях последователями магометан. Подобные
правила во всех случаях удобно применяемы к киргизскому народу. При решении тяжб
или споров, основываясь на обычаях, бий прибегает и к собственному своему уму и
опытности, качествам, сделавшим его известным в целом народе. Разбирательство
производится словесно (см. особое примечание 3).
а) Число биев в народе неопределенно, а по сему бий может обсуждать дела каждого
ордынца, к какому бы роду или отделению сей последний не принадлежал.
б) Звание бия не наследственное. Обычаи, не имеющие вовсе источников своего
основания и часто противоречащие самому Алкорану, служат почти главным
основанием всего суда, какою бы важностью облечен тот суд не был.
в) Бий соединяет в себе права казия, муллы и некоторым образом власть султана в том
отношении, что ни рода претензий, ни важность преступления не могут препятствовать
ему в своем суде. Главная обязанность его - водворять и поддерживать в аулах
спокойствие немедленным разбирательством жалоб и через это самое прекращать
распри при самом их начале, не давая повода вражде или продолжительному спору.
г) Кроме всеобщего уважения бий никакими особыми правами или привилегиями в
орде не пользуется. Хорошая молва в народе о беспристрастном суде бия суть
единственные отличия его от простолюдина.
§3
Каждый ордынец или ордынка, ищущие вообще суда, имеют во всякое время право
обращаться к бию со своими жалобами.
а) Выбор бия для разбирательства дела предоставляется самим претендателям (особое
примечание).
б) Несовершеннолетние, т.е. не достигшие 15-летнего возраста, не могут подлежать
суду бия.
§4
Кроме болезни никакое обстоятельство не должно препятствовать бию в немедленном
приступе к разбирательству дел. В случае болезни, бий может отсрочить суд и расправу
до своего выздоровления. Но если обстоятельства дела не могут терпеть отсрочки, в
таком случае бий обязан отослать тяжущихся или преступника к другому по его
усмотрению, бию от своего имени и с нарочным киргизом или родственником.
§5
О поверенных по искам и жалобам. В случае вместо киргизцев, ищущих суда у бия,
являются лишь одни поверенные от тех киргизов с приглашением явиться бию в аул их,
то бий обязан в то же время и не взирая на расстояние, отправиться с присланными в
назначенное место. Все переезды должны быть делаемы собственными средствами бия.
а) Поверенное лицо должно быть сопровождаемо двумя его одноаульцами, могущими
подтвердить бию, что посланный есть то самое лицо, коему поручено на время
заменить самого истца, или ответчика.
б) В случае наказания уличенного в проступке, поверенный от жалующегося лица,
должен присутствовать при том наказании, дабы в последствии мог лично подтвердить
лично оставшемуся обиженному о действительной мере наказания. Равным образом,
поверенный получает для доставления пеню или штраф, взысканный с виновного.
в) Но если истец, оставшийся в ауле и приславший своего поверенного по суду,
окажется виноватым и будет подлежать телесному наказанию или штрафу, то
исполнение приговора остается неисполненным до времени, пока обстоятельства
дозволят самому обвиненному явиться к бию.
§6
О суде над родственниками. Бий не может отказываться от производства суда над
своими родственниками. Но буде он заметит, что его подозревают в пристрастии, то в
то же время бий таковых тяжущихся или преступника отдает на суд людей, коих
выбирают сами недовольные тем судом (см. особое примечание 4).
§7
О вызове тяжущихся. В случае неявки одного из двух тяжущихся лиц к бию, то сей
последний имеет полное право вытребовать его к себе насильно через нарочно
посланных или чрез посредство родственников уклоняющегося от суда киргиза.
§8
По окончании суда не воспрещается бию принять подарок, поднесенный с которой -
либо стороны тяжущихся и таковое принятие не считается за лихоимство. Но требовать
возмездия или плату по окончании решения дела бий не имеет права.
§9
О доносах или предъявлениях. Если к бию явится ордынец с доносом или с
предъявлением о каком-либо поступке постороннего лица и вовсе не касающегося до
доносителя, то бий не взирая, что донос, быть может ложный, обязан приступить
немедленно к надлежащим розыскам.
а) За справедливость доноса доноситель кроме одного одобрения со стороны бия
ничего не получает.
б) За троекратный ложный донос на кого-либо, доноситель наказывается розгами по
усмотрению бия и с той поры уже не имеет право ни в каком случае являться к бию с
какими бы то ни было жалобами.
§10
О свидетелях. По делам, касающимся до прелюбодеяния для оправдания или уличения
в преступлении, должны быть представлены не менее 4-х свидетелей. В прочих же
случаях 2 свидетеля достаточно.
а) Свидетели по усмотрению бия и по важности преступления, могут быть приведены к
присяге.
б) До приведения свидетелей к присяге делается надлежащее увещевание.
в) Лица, не имеющие вовсе никакого понятия о магометанском законе, к присяге не
допускаются, а по сему свидетель, подлежащий по важности преступления к принятию
присяги, от свидетельства отстраняется.
§11
Свидетелями не могут быть:
а) Женщины;
б) Ближние родственники. Дальние же к свидетельству допускаются в таком лишь
случае, когда они известны бию с хорошей стороны и что не будут понаровить
обвиненному;
в) Малолетние, не достигшие 15-летнего возраста;
г) Ордынцы, бывшие наказаны плетью (нагайкой);
д) Участвовавшие или подозреваемые в одном и том же преступлении вместе с
преступником от свидетельства отстраняются;
е) Умалишенные.
§12
Буде для уличения или оправдания преступника не представится вовсе свидетелей или
же преступление было сделано без присутствия посторонних ордынцев, то в подобных
случаях предоставляется ответчику соискать, в отделении указанном самим бием, двух
совершенно посторонних ответчику свидетелей, могущих под присягою оправдать
обвиненного, или истцу представить двух и на том же основании подобных же людей,
могущих обвинить ответчика.
§13
О повальном обыске. Оглашение кого-либо в проступке целым аулом достаточно для
совершенного уличения, хотя обвиненный со своей стороны и представил в оправдание
свое данное число свидетелей.
§14
Об осмотрах и выемках. Для улики или вообще доказательства открытии следов
преступления буде требуется личный осмотр или выемка в кибитке или джуламейке ,
то таковые производятся или самим бием, или через доверенное от него лиц при двух
постороннихиз чужого аула киргизцах, назначенныхбием.
§15
Об очных ставках. Для приведения в ясность какого-либо обстоятельства в случае
противоречия, бий производит очную ставку, но оговор в подобном случае не
существует, т.е. сын может уличать родного своего отца, простой киргизец может быть
на очной ставке вместе с султаном и т.п.
§16
О давности иска. Если обиженный киргизец по какому бы то ни было преступлению
явится к бию с жалобою или просьбою разобрать дело спустя несколько месяцев или по
истечении года и более, в таком случае разбирательство бия скорее клонится к
примирению обеих сторон, чем ко взысканию, основанном на обычаях, или даже на
Алкоране.
а) По истечении довольно долгого времени после преступления истец не имеет права
настаивать об его удовлетворении или касательно наказания ответчика.
б) Но из сего правила исключаются случаи: когда расстояние не дозволило
жалующимся явиться к бию во время, или если преступник, учинивший преступление,
скрылся и заставил долгое время искать себя.
О преступлениях и мерах наказания вообще. Всякое преступление, совершенное
ордынцем (исключая преступление против веры), может оставаться без наказания, если
обиженное или пострадавшее от того преступления лицо не изъявит на то претензий и
не будет требовать удовлетворений. А по сему не входит в разбирательство, равно и не
преследует виновного дотеле, пока сами не явятся претендатели с жалобою или
требованием удовлетворения
а) Ордынец, совершивший преступление, не считается в ауле преступником, если дело
окончилось мировою сделкою или выкупом.
б) Если преступник султанского происхождения или духовного звания, в таком случае
бий отсылает обвиненного в преступлении на общее народное судилище, составленное
из нескольких биев, султана-правителя, казия и почетных ордынцев.
в) Мера наказания может быть увеличена или уменьшена смотря по вине преступника и
по соображению самого бия. А по сему определение числа ударов зависит от одного
бия.
Примечание. Определение Алкораном числа 100 и 80 ударов за важное и 3 удара за
маловажное преступление не могут быть отменены бием. Алкоран...
г) При наказании лета подсудимого в соображение не принимаются. От наказания же
освобождаются: 1) умалишенные, 2) беременные женщины (наказание отсрочивается
по их разрешению, равно как и для тяжко заболевших преступников).
д) Наказание может быть уменьшено:
1. Когда преступник явится с повинною.
2. Прежние заслуги и уважение, коими пользовался преступник до совершения
преступления.
е) Мера наказания при повторении одного и того же проступка не изменяется до 3-х
раз. За совершение того же самого проступка в 4-й раз - определена смертная казнь или
уплата (выкуп).
Алкоран...
ж) Покушение на преступление в вину не принимается.
Участники в одном и том же преступлении наказываются наравне с преступником.
§18
Наказание за какую-бы то ни было вину (кроме за преступление против веры) - может
быть заменено выкупом (тугузом). (Особое примечание).
О тугузе
. а) Тугуз бывает 3-х родов, т.е. большой, средний и малый.
1-й тугуз состоит из девяти голов скота, а именно 1-го верблюда, 2-х дойных кобылиц и
2-х жеребят по второму году.
Примечание 1. Дойная кобылица считается за три головы, т. е. сосун, приплод и самая
кобылица.
2-й тугуз состоит из девяти же голов скота, а именно: 1 лошади, 2-х дойных коров с
двумя телятами и приплодом и пара годовалых бычков.
3-й тугуз или тукал-тугуз состоит из восьми голов скота, а именно: из 2-х баранов с
ягнятами с приплодом, 1-го барана без ягнят и 1-го козла (см. особое примечание 5).

View user profile

47 Re: Обычное право казахов on Sun 22 Sep 2013 - 22:10

б) Важное преступление, требующее смертной казни или жестокого телесного
наказания, преступник выкупает уплатою всех трех тугузов разом, составляющему в
подобном случае один полный тугуз. За менее же важные проступки сообразно вине,
один из трех тугузов может заменить наказание.
в) Буде родственники преступника откажутся в уплате тугуза за неимением для того
скота или по другим каким-либо причинам, в таком случае присужденного отдают в
работники для зарабатывания назначенного бием тугуза.
г) В случае же важного преступления, по коему тугуз, назначенный в уплату, не может
вскоре быть выплачен посредством найма в работники, - то бий до совершения
наказания прибегает к мерам, изъясненным ниже (о родах наказания, буква г) на тот
конец, дабы родственники или одноаульцы ради сострадания облегчили бы участь
виновного общим старанием выплатить следуемый тугуз.
Примечание 2. Если ордынец совершил вторично одно и то же преступление, в таком
случае тугуз не может заменить наказание, хотя преступник и в состоянии себя
выкупить.
д) Для уплаты тугуза назначается с общего согласия надлежащий срок. В случае
неуплаты в тот срок всего тугуза сполна, обвиненный подвергается к присудимому
наказанию.
е) Тугуз может быть выплачен ни одним преступником, но и родственниками или
одноаульцами его, а иногда уплачивается целым отделением, даже родом, к которому
принадлежит преступник.
§19
О родах наказаний.
а) Общепринятое орудие для экзекуции между ордынцами есть
нагайка. Толщина ее должна быть не менее среднего пальца.
б) Преступник получает наказание лежа, если число ударов определено сообразно
Алкорану (хат). Если же наказание определено казыем, султаном-правителем или бием,
в таком случае преступник подвергается ударам стоя (таузырь). В обоих случаях удары
наносятся по обнаженной по пояс спине.
в) Все наказания производятся вне кибитки и при народе.
г) Ордынец, на коего наказание нагайкой не имеет никакого действия, так что вскоре
после экзекуции вновь совершено им же и то же самое преступление, в таком случае
бий принимает иные исправительные меры, как то:
1. Преступника сажают в яму, вырытую в рост человека и прикрывают сверху
кибиточной решеткой, или куском кошмы. Заключение продолжается до тех пор, пока
преступник не обещает при народе исправиться или впредь не совершать то
преступление, по которому он заключается.
2. В летнее время преступника кладут обнаженного на солнце с привязанными в рознь
руками и ногами к земле. Зимою сажают по пояс в прорубь, или оставив на теле самую
легкую одежду, преступника выставляют связанного на мороз.
Примечание. При подобных наказаниях преступнику приносят пищу родные или
одноаульцы, но не иначе как с дозволения бия и в количестве, достаточном лишь для
поддержания жизни.
§20
О поруках. Для отнятия средств к побегу или уклонению вообще от суда, поруки
назначаются самим бием. В случае отказа аульных принять на свое поручительство
ордынца, известного по дурному поведению преступника, или обвиненного сажают в
яму, с должным присмотром, или связав руки на спину, привязывают за ногу к приколу
или кибиткам.
§21
О преступлениях против веры, а) Ордынец, изобличенный в каких-либо богохульных
изречениях против веры своей или пророков, подлежит первоначально увещеванию бия
или людей, могущих привести преступника в раскаяние. Буде увещевание не имеет
силы, то богохульника, вымазав лицо сажей, сажают на корову лицом к хвосту и в
таком виде возят по аулу, заставляя самого провозглашать вину свою. Но если после
сего не окажется должного исправления, виновный подлежит смертной казни.
Алкоран...
б) За разрытие могил и вынутие из оных мертвых тел для поругания, за повреждение
могильных памятников, и нарушение благочиния во время Намаза, виновный
наказывается по усмотрению бия.
Примечание. Как сказано выше, за подобного рода преступления, тугуз не может
заменить следуемое наказание.
Между тем бий, не имея той власти и средств, чтобы согласуясь с алкораном, за
неисправление богохульника лишить жизни, заменяет смертную казнь жестоким
телесным наказанием.
При подобных наказаниях число ударов редко определяется и преступника бьют до тех
пор, пока он совершенно не изъявит свое раскаяние и не обещает исправиться. Но буде
преступник, не выдержав сполна наказание, умрет под ударами, то смерть не может
изменить исполнение определенного числа нагаек и тело преступника не лишается
должного погребения сообразно магометанскому исповеданию.
§22
О лишении, повреждении членов.
а) За лишение у ордынца обеих рук или ног, или
повреждение с отнятием способа действовать этими членами, с виновного
взыскивается полный кун в пользу того ордынца. Равным образом лишение обеих
ушей, глаз, носа, подбородка и т.п., подлежат тому же иску, состоящему из 1 тыс.
баранов, 1 верблюда и 1 ковра.
б) За лишение или сильное повреждение одной руки, или ноги, одного глаза или уха,
уплачивается виновным половина куна или 500 баранов с 1 верблюдом и ковром.
в) За лишение 1-го пальца на руке или ноге платится 100 баранов, за 2 пальца 200, и т.д.
до пяти пальцев за кои платится '/, куна или 500 баранов.
Примечание. При уплате 100, 200,300 и 400 баранов верблюд с ковром не прилагаются.
При уплате
1
/
2
куна за лишение одной руки или ноги, уха, глаза и т.п. в соображение не
принимается, если в случае другая рука или нога была без действия от рождения или по
какому-либо другому случаю, равным образом, буде до повреждения у ордынца одного
глаза, другим глазом ордынец тот был крив, виновный уплачивает
1
/
2
куна и т.д.
Кун или часть оного, в случае несостоятельности преступника, может быть выплачен
родственниками его или ордынцами того рода или отделения, к которому
присужденный принадлежит.
Срок уплаты куна определяется вообще не дольше
1
/
2
года. При уплате полного или
половинного куна строго соблюдается дабы платеж, начат был с верблюда, покрытого
ковром.
г) За выбитие всех зубов выплачивается полный кун, за лишение же одного или
нескольких зубов, иск с виновного производится по усмотрению бия.
Об ат-туне.
а) За нанесение каких-либо ран ордынцу орудием как-то копьем или
чоканом, но без лишения способов действовать членом, с виновного взыскивается ат-
тун, т.е. халат и лошадь без определения достоинств обеим вещам. Из них лошадь
отдается в пользу обиженного, а халат бию или наоборот.
За сильный побой без нанесения явных ран виновный обязан побитого им вылечить на
своем иждивении.
§23
Об оскорблении лиц, пользующихся всеобщим уважением, и вообще об обычаях, а)
Ордынец, ударивший рукою, палкою, или чем-либо другим султана или бия и вообще
человека, пользующегося в орде уважением, но не с намерением лишить жизни либо
нанести рану, подлежит отсечению правой руки по кисть.
Алкоран...
б) За словесное поношение или несоблюдение должного почтения султану, бию и т.п.
людям, с намерением оскорбить то лицо - виновный наказывается 49 ударами плети.
Алкоран...
Примечание 1. Оба вышеупомянутых пункта в точности не соблюдаются между
киргизами, хотя подобное наказание и основано на алкоране. Обидевшим киргизец бия
ударом либо ругательным словом, наказывается по усмотрению самого султана-
правителя.
в) Если ордынец простого звания изъявит претензию на равного себе, что сей
последний ругал его невинно или ударом слегка рукой или как-либо с намерением
нанести оскорбление, то с виновного взыскивается 1 баран, или халат, судя по вине и
соображению бия и в пользу обиженного.
Примечание 2. За обиду, причиненную женщине, иск уменьшается, производится по
усмотрению осуждающего лица, но таковой увеличивается, если обиженная не
простого, а султанского происхождения
О клевете.
Кто-либо ложно оговорит ордынца в прелюбодеянии, тот подлежит
наказанию 80 ударов плети.
Алкоран...
Примечание. Хотя число ударов, определенное Алкораном, явно указывает на важность
преступления, но в орде такого свойства не существует. Бий не входит даже в
разбирательство подобных претензий.
§25
О воровстве, вообще.
Кражу и угон скота можно назвать весьма обыкновенными
проступками между киргизцами. Нет почти в орде аула, который бы не скрывал в себе
воров, или не имел за собою общественного долга, впоследствии какой-либо баранты
или угона. Воровство-мошенничество и воровство-кража имеют одинаковую степень
преступления. Цель или лучше старание биев скорее стремиться к возвращению
угнанного или краденного скота, чем преследованию преступника для должного
наказания.
Но независимо сего, разбирательство ордынским начальством дел об угоне или
воровстве скота, можно назвать самым важным в орде разбирательством в том
отношении, что, во-первых, скот составляет все достояние киргизца и, во- вторых,
воровство или угон этого скота служит источником всех распрей и даже вражды не
только между аулами, но и между отдельными отделениями родов.
§26
Наказание за кражу вещей. Киргизец, пойманный в краже какой-либо вещи, имеющей
ценность, подвергается без всякого суда отобранию от него кроме покражи всего, что
только на нем есть, на счет одежды и сверх того наказывается в то же время нагайками
как хозяевами покраденных вещей, так ровно и аульными, вызванными нарочно для
сего из своих кибиток.
Примечание. Подобного рода наказание, как усматривается, может быть жестоко, но
при этом не принимается в соображение ни ценность покражи, ни причины,
побудившие совершить воровство, довольно того, что вор пойман с уликою и мера
наказания зависит уже от одних обстоятельств или сожаления наказывающих. За
маловажную кражу вместо телесного наказания, виновный подлежит позору, как то
плеванию в глаза и т.п.
Кража вещей из сундука с разломанием замков увеличивает преступление, а по сему
менее бывает пощады при наказании. Развязать веревку, которая прикрепляет дверь к
кибитке в отсутствие хозяев, равняется выломанию замка.
Алкоран...
О суюнчу.
Ордынец, открывший следы покраденного и угнанного, получает от хозяина
пропажи подарок или суюнчу, состоящий из халата, лошади и т.п. смотря по важности
или величине самой потери
Уличенный или сознавшийся в воровстве киргизец, кроме возврата покраденного или
следуемого по суду наказания, подлежит сверх того уплате и той суюнчи, которая
отдана была хозяином покражи ордынцу, открывшему следы покраденного.
§28
О воровстве и угоне скота
. а) Виновный в краже одного барана подлежит кроме
возврата украденного, к уплате двух баранов в виде наказания.
Буде ордынец украл 2-х баранов, то уличенный в таковой краже должен возвратить
хозяину шесть баранов; за три барана взыскивается девять.
За покражу, превышающую числом более 3-х баранов, с виновного кроме возврата
украденных взыскивается в наказание ат-тун (от ат-чун).
б) За угон целого стада кроме возврата сполна всего угнанного, подлежит к уплате
тугуза смотря по количеству голов и убытки, понесенные хозяином во время лишения
того стада.
Примечание 1. При возврате вообще баранов или лошадей хозяин не может требовать
чтобы возвращены были ему те самые, коими владел прежде. При уплате соблюдается
лишь одно число голов.
В случае если укравший одного барана или более, утратит таковые и не будет в
состоянии выплатить своим скотом претендателю, в таком случае иск распространяется
на родных его или одноаульцев.
Буде те родные или одноаульные откажутся вовсе платить за вора, то бий,
обсуждающий дело, отдает того преступника в работники для зарабатывания
следуемого иска.
Примечание 2. При нахождении того ордынца в работниках не воспрещается родным
находиться при нем для подмоги.
в) Ордынец, укравший лошадь, кроме возврата той лошади, обязан присовокупить к
оной ат-тун, в виде наказания. Но если украденную лошадь вор успеет сбыть, то
взыскивается с виновного другая, какого бы то ни было достоинства, но не менее и не
более пяти лет (с присоединением ат-туна).
г) За украденного и утраченного вором скакуна, кроме взыскания пятигодовалой
лошади и ат-туна, виновный подлежит уплате приза, выигранного тем скакуном на
первой его скачке.
д) За кражу двух, трех и четырех лошадей разом, кроме возврата всех их взыскивается
за каждую голову по одному ат-туну; равным образом и на том же основании
производится иск за кражу верблюдов. Но если кража превышает число четырех
лошадей, то вместо ат-туна платится тугуз. Угон восьми-десяти и более лошадей,
составляющих уже косяк, - именуется барантой.
Примечание3. При краже подобного рода принимается иногда в соображение
уведенная или угнанная лошадь, была ли стреножена или привязана к приколу или же
паслась на воле; в первом случае вина увеличивается и ставится наравне с
выламыванием замков
в) В случае если ордынец приобретает краденную лошадь, которая впоследствии
времени будет опознана хозяином, то сей последний обязан при отнятии той лошади
назад дать тому ордынцу на время, другую, чтобы имел способ возвратиться в аул свой.
§29
Аладжип.
По уплате тугуза, следуемого с виновного, и вообще по окончании всякого
дела, касающегося до иска, бий должен произвести аладжип или обряд примирения.
По совершении аладжипа ни под каким видом спор или претензии возобновляться не
могут и возобновивших дело после того обряда бий в разбирательство не входит. Истец
и ответчик держат веревку, по концам избирается по усмотрению обоих почетный
ордынец (но не обсуждающее лицо) с тем, чтобы разрезал ножем ту веревку пополам.
Разрезывающий веревку упоминает, чтобы разрезан был на части как эта веревка, тот,
кто возобновит спор оконченный аладжипом. После чего ответчик должен подарить
халат или что-либо другое разрезавшему веревку ордынцу, который оставляет также
при себе ножик, должный принадлежать претендателю.
§30
О подлоге.
За ложную подписку в каком-либо письменном документе или приложении
чужой тамги, равно как и за делание чужой печати виновный подлежит наказанию по
усмотрению бия или обсуживающего лица: принимая в соображение ту цель, с которою
подлог был учинен.
Алкоран...
Примечание. Если ордынец совершил подлог с тем намерением, чтобы незаконно
воспользоваться чужою собственностью, в таком случае виновный подлежит, кроме
возврата несправедливо присвоенного через подлог имущества, еще к уплате ат-туна.
Равному обсуживанию подлежат дела о присвоении чужого звания или титула Султана
и т.п. буде в подобных поступках могут скрываться дурные намерения со стороны
самозванца.
§31
Состав гражданский
О праве иметь при себе рабов.
Каждый ордынец какого бы происхождения не был,
имеет полное право иметь при себе рабов. Число для права пользования рабами не
определено.
а) Киргизец не может быть рабом у своего единоверца.
Примечание. Рабы большею частью у киргизов суть персиане, а не калмыки.
Раб должен находиться в полном повиновении своему хозяину, который может лишить
жизни, продать, наказывать, одним словом распоряжаться им, как своею
собственностью, не испрашивая на то разрешение ни у какой власти или начальства.
б) В свою очередь раб не имеет права обращаться с какими-либо жалобами к бию или
т.п. лицу.

View user profile

48 Re: Обычное право казахов on Sun 22 Sep 2013 - 22:14

Дела, касающиеся собственно до рабов, не обсуживаются бием равно как и в случае
неповиновения или проступка раба наказание определяется самим хозяином
провинившегося.
в) Раб может выкупить себе свободу чрез определенное хозяином число скота или
денег.
г) Жена раба не подлежит рабскому состоянию, если она ордынка, равно как и дела
того раба свободны и распоряжаться ими хозяин не имеет никакого права. Но
независимо того должны находиться в услужении у того семейства, к коему
принадлежит отец их.
Буде купленная рабыня выйдет замуж за ордынца, через это самое переменит
вероисповедание, в таком случае соделывается свободною и уже зависит от хозяина,
отпустить на житье к мужу или же оставить у себя для услужения.
д) При покупке и продаже рабов условий никаких не совершается, кроме нескольких
свидетелей, кои должны присутствовать при подобных делах.
§32
О правах и преимуществах белой кости (ак сюяк).
Все султаны как западной, так и
средней частей орды считают происхождение свое от Чингис хана, хотя многим
родословная своя не совсем известна. Знать происхождение своего от 3 до 6 колен
достаточно для того, чтобы доказать происхождение свое от белой кости.
Малым преимуществом пользуются в орде подобные потомки Чингис хана, титул
Султана, почтение со стороны простолюдина, состоящем в прибавлении при
приветствии слова алдиар, приложа правую руку к правой же колени ноги и подобные
выражения, высказывающие покорность и избавление от телесного наказания. Вот
почти все преимущества, коими пользуются киргизы султанского происхождения в
народе.
При разбирательстве или решении какого-либо народного дела, голос Султана
считается наравне с прочими голосами киргизцев. Равно как особенных прав на
преимущество никаких не имеет.
Но не взирая на малое значение в орде Султанского звания, самолюбие не дозволяет
пренебрегать дальнейшим султанским потомством, а по сему, киргизка султанского
происхождения не может выйти замуж за простого ордынца, а непременно за киргизца,
происходящего от белой кости. Но султану простую ордынку взять в жены себе
дозволяется.
§33
О тюленгутах.
Имение при себе султанами тюленгутов нельзя назвать пре-
имуществом белой кости, но скорее потомственным достоянием, перешедшим от
предков, принявшим под свое покровительство людей, которые искали в прежнее
время защиту у каждого ордынского властелина, от беспрерывных в то время
междуусобий. Бывало, что целыми семьями являлись к султанам, прося
покровительства и средств к существованию, взамен предлагая свои услуги, а в военное
время быть в роде телохранителей.
Нередко цель сделаться тюленгутом хана или султана была скрыться от законного
какого-либо преследования. С тех пор, образовав целые аулы, пришельцы эти разных
родов и отделений кочуют постоянно вместе с султанами, не отличаясь впрочем ничем
от простого киргизца, кроме одного права клеймить скот свой султанским тавром.
Тюленгуту не воспрещается откочевать со своим семейством от султанских аулов, но
при первом востребовании должен явиться на прежние свои кочевья.
Обязанности тюленгутов не определены. По усмотрению иногда бывают рассыльными,
поверенными и вообще занимают мало обременительные должности.
Семейством, равно как и имуществом тюленгута, распоряжаться никто не вправе.
Судятся биями и другими наравне с прочими ордынцами. Особых повинностей султану
не несут.
Условие в найме работников или бактачи производятся словесно и без свидетелей.
Кроме особой платы, хозяин обязан кормить и одевать работника на свой счет, а в
зимнее время дать приют.
Обыкновенная цена работнику от 12 баранов и до 1 лошади в год.
Работник-пастух не отвечает, если табун шарахнется и пропадет, если жеребцы
погрызутся и тому подобные случаи, равным образом если покажется повальная
болезнь на баранов или же некоторые будут зарезаны волками, но буде произойдут
несчастия в скотине от злого умысла работника, в таком случае взыскивается с
виновного при расчете, вычетом из следуемой платы.
Работник, порядившись на целый год с хозяином, не может перейти к другому без
согласия на то первого.
Во все время нахождения в работниках ордынец пользуется свободным, но не рабским
состоянием, равно как и все семейство его.
В случае какого-либо проступка, работник судится и наказывается бием наравне с
прочими ордынцами.
§34
О зякете и сборах, основанных на обычаях
. Одни ханы имеют право собирать с
народа зякет.
Примечание: По разделении орды на части Султаны-правители, хотя почитаются в орде
наравне с ханами, но правом на зякет не пользуются. Сбор зякета производится с
баранов, верблюдов и рогатого скота. Целью ханского зякета служит
вспомоществование бедным или неимущим киргизам и на содержание мулле.
Алкоран...
Примечание: В каждом почти отделении находится мулла на иждивении того
отделения или лучше на содержании происходящего от оного зякета.
а) В нынешнее время зякет определяется с общим согласием ордынцев целого
отделения и производится муллою на содержание сего последнего для обучения
киргизских детей, а частью и на вспомоществование бедным
б) Сбор такового зякета производится один раз в год весною, когда аулы начинают
трогаться со своих зимовок. Мулла в сопровождении двух или трех приглашенных для
этого киргизов объезжает аулы своего отделения, проповедуя зажиточным ордынцам,
чтобы не забывали бедных и вместе с тем производит сбор на следующих правилах.
Ордынец, имеющий 40 баранов, должен уделить 1 барана мулле.
Имеющий 120 баранов, уделяет 2 барана;
имеющий 200 баранов, уделяет 3 барана;
имеющий 300 баранов, уделяет 3 барана;
имеющий 400 баранов, уделяет 4 барана;
имеющий 500 баранов, уделяет 5 баранов;
имеющий 600 баранов, уделяет 6 баранов;
и так далее.
С каждой сотни - по 1 барану.
в) С того же ордынца, если имеет лишних верблюдов, берется:
с 5 верблюдов - 1 баран;
с 10 верблюдов - 2 барана;
с 15 верблюдов - 3 барана;
с 20 верблюдов - 4 барана;
с 25 верблюдов - 5 баранов.
Примечание: Лишними верблюдами считаются те, кои во время кочевания не ходят под
вьюками. Буде же ордынец имеет хотя и большое количество верблюдов, но при
перекочевках все идут под вьюками, в таком случае сбор с тех верблюдов не
производится. Но имеющий более 25 лишних верблюдов, вместо того, чтобы
уплачивать зякет с верблюдов - баранами, дает с 25 лишних верблюдов 1-го верблюда
(самку) по 2-му году, с 36-ти верблюдов - 1, по 3-му году с 46-ти верблюдов - 1, по 4-му
году с 50 и по 61 верблюдов - 1, по 5-му году.
С рогатого скота зякет собирается:
с 30 голов - 1-го двухгодовалого быка;
с 60 голов — 2-х двухгодовалых быков;
с 90 голов — 3-х двухгодовалых быков;
с 120 голов —4-х двухгодовалых быков;
и т. д.,с каждых 30 голов по 1-й двухгодовалой скотине.
Примечание: Лета баранов для зякета положено не менее 1-го, а верблюдов 2-х лет:
больная или хромая скотина может идти в зякет.
г) Мулла не имеет права взимать зякета от того ордынца, у коего хотя и может
оказаться достаточное число голов для уплаты, но могущим впоследствии терпеть чрез
это нужду.
Алкоран...
Буде ордынец хотя и имеет у себя 40 баранов, следовательно подлежит уплате 1 барана,
но из того числа должен кому-либо несколько баранов или одного, и подобном случае
от того стада, как бы уже не состоящего из 40 голов, зякет не распространяется.
д) Если при объявлении о недостатке в скоте, мулла усомнится в таковом указании, то
имеет полное право произвести счет всего состоящего налицо стада.
Из всего собранного мулла берет одну лишь часть всего зякета, необходимую для
годичного содержания его, остальное же раздается бедным, а также уделяется
несколько голов в пользу тех людей, кои помогали мулле в сборе зякета.
е) Мулла может производить зякет не в одном только Отделении, но в 2-х и .4-х и
более, если в сих последних ни муллы, ни казыя нет.
Казый имеет право разъезжать по целому роду для увещевания киргизов, касательно
отдачи лишнего имущества на богоугодное дело; но собирать зякет сам не может, если
до него уже мулла произвел тот сбор, равным образом казый не имеет права разъезжать
вместе с собирающим зякет муллою.
ж) Подозреваемый мулла в неправильном сборе зякета лишается в то же время своего
места (см. особое примечание 6).
§35
Сугум.
Киргизы, имеющие кочевья поблизости султанских ставок, обязаны каждый
семьянин принести султану-правителю сугум или какую-либо скотину на зарез.
Количество и достоинство такового приношения производится смотря по состоянию
или зажиточности приносящего. А по сему бедные могут принести одну часть барана
или лошади и т. п. только не иначе как сырьем.
Сугум производится осенью, обыкновение это имеет в основании то; дабы хан или
султан мог прожить всю зиму на иждивении народа, и тоже мог бы видеть готовность
ордынцев в жертвовании своего имущества в пользу своего начальства (см. особое
примечание 7).
§36
Шибага.
Тот же сугум или части зарезанной скотины только вареной. Шибага
производится весною на тех же условиях, как и сугум. Но подобное приношение
делается ордынцами не только одним ханам и Султанам-правителям, но биям и другим
почетным киргизам как знак уважения, равно и лицам, происходящим от белой кости
(см. особое примечание Cool
§37
О подарках
а) Ордынец, пользующийся уважением в орде, хотя и занимает какую-либо
должность, не может отказываться от принятия подарка, принесенным простым
киргизцем.

View user profile

49 Re: Обычное право казахов on Sun 22 Sep 2013 - 22:16

б) Подарок, имеющий ценность, должен быть непременно отдарен большим подарком,
но таковое обыкновение отдаривать в орде строго не соблюдается. Поводом к
подобному обычаю может служить желание сблизиться через короткое знакомство и
изъявление друг другу обоюдного уважения. Но подарки не могут быть принимаемы от
людей, ищущих покровительства или от таких киргизов, кои чрез подарки, подносимые
начальству, желают загладить или скрыть проступки свои и т. п.
в) Султан, бий и другие подобные лица, остановившись на короткое время в чужом
ауле, не могут отказаться от подарка, поднесенного хозяином той кибитки, в чьей
временно находился гость. В подобных случаях отдарение тем же исключается.
г) За добрую весть, объявленную султаном, бием или другим подобным лицом
простому киргизу, принять от сего последнюю суюнчи - унизительно.
д) Буде ордынец, имеющий какую-либо власть в орде, похвалит вещь или скотину,
принадлежащую чужому киргизцу, то сей последний обязан предложить ту вещь в
подарок, похвалившему ее.
Примечание. Впрочем, эта похвальба не всегда имеет целью получить похваленную
вещь в свою пользу, а по сему хотя и делается предложение принять ту вещь, то
похваливший от такого принятия может отказаться.
§38
О благоустройстве в аулах.
а) Ни под каким видом ордынец не имеет права и
выявлять претензии, если на место, обыкновенно занимаемое им, прикочуют аулы,
совершенно ему чужие, но должен искать для себя другое любое место в степи,
удобное для помещения кибиток и с достаточным кормом для скотины. Кто первый
занял место в степи, тому на время принадлежит и самое то место.
Примечание 1: Чтобы отстранить подобные неудобства, или случай, заблаговременно
до перекочевки посылаются нарочные киргизы, обязанность коих состоит узнать: 1)
порожнее ли то место, на которое должен стать аул, 2) есть ли вода, и 3) достаточно ли
корма для скота.
б) Расположение кибиток и джуламеек в ауле произвольно ставятся смотря по
местности, обыкновенно вдоль берегов реки или озера, дверьми, обращенными в
противоположную сторону, откуда ветер.
в) Стада и табуны днем находятся в степи под присмотром пастухов или работников,
ночью же пригоняются к аулам. Верблюды лежат привязанными около самых кибиток
и без особого присмотра: баранов загоняют равно как и лошадей в одно удобное место
от непогоды и ввиду кибиток табуны лошадей не стреноженные остаются в степи.
В ночное время присмотр состоит из самих хозяев или семейных, коим принадлежат те
стада и табуны.
Примечание 2: Условие и прочее следует о работниках.
г) Конские табуны должны быть отделены один от другого, т.е. табун, состоящий от
дойных кобылиц с жеребятами, пасется отдельно от табуна, где находятся жеребцы.
Первый пасется всегда ближе всех к аулу и ввиду кибиток
д) Места для водопоев не определяются.
е) Неотъемлемое право на одну и ту же зимовку ордынец может иметь тогда лишь,
когда в оной устроил повторные приюты для скота своего - как-то: ямы для молодых
верблюдов и т. п. Но в прочих случаях как на все летнее, так и зимнее время право на
местность не существует. А посему буде аул имея несколько лет сряду и постоянно
одно и то же место для зимовок не может изъявлять претензии, если какие-либо
дальние пришельцы расположатся на том месте и останутся зимовать.
Запущенный в степи пал с учинившего оный, ничего не взыскивается: равным образом,
если от того погорит камыш, служивший убежищем в зимнее время для зимовок.
Но буде при этом сгорит приготовленное на зиму сено или пострадает какой - либо
посев, то с виновного или с аула, к которому принадлежит пустивший пал,
производится надлежащий иск. За потраву лугов, происходящую от следования
кочевок, ничего не взыскивается, но буде стога сена равно, как и посевы будут
потравлены с умыслом или от вины погонщиков, с виновных производится тоже
подлежащий иск смотря на убыток, понесенный через то хозяевами.
§39
О перекочевках.
Нельзя сказать, чтобы при перекочевках аулов соблюдались особые
правила: обыкновение, основанное на одном удобстве или привычке, заменяет все
правила, которым следуют издревле ордынцы.
Одна местность, доставляющая корм скотине, определяет время, в которое должен аул
откочевать. Следование аула при перекочевке не может представить ничего такого, в
чем бы можно было заметить особые правила благоустройства (см. особое примечание
10).
§40
О тебеневке.
Право на место для тебеневки одинаково как и на луговые места летом,
т.е. равно пользуются степью, все одиноково свободны искать себе приют там, куда
повлечет их собственное побуждение.
§41
Обрезание.
Обряд обрезания может быть по совершении 7 и не позже 8 лет.
Совершается муллою. Мулла за обряд получает подарок, именуемый сарпой и состоит
из халата, лошади или 1 барана.
§42
Обряд присяги.
Обряд присяги производится муллою или Казием, на общепринятых
правилах магометанского вероисповедания. Но в случае отсутствия муллы или по
неимению вовсе такового в ауле ордынца, подлежащего к присяге, приводят к какой -
либо ближней абе или киргизской могиле, для надлежащих клятв. Отрекание от бога,
от своих семейных суть обыкновенные выражения для подтверждения в
справедливости подозрений или вообще слов, произносимых присягающим. Для
большей силы и важности подобного обряда ордынец должен при произношении клятв
пырять ногами землю той могилы, у которой находится, а также целовать лезвие сабли
или дуло ружья, заклиная что оружие поразит его в случае несправедливости слов
При принятии таковой присяги свидетелями находятся лица, прикосновенные к делу,
по коему та присяга совершается (см. особое примечание 12).
§43
Обряд погребальным
. Ордынец, лишивший сам себя жизни, предается земле без
присутствии муллы и без совершения должных по сему случаю молитв.
Обряд погребения в орде совершается на общем основании магометанского
вероисповедания.
Мулла за обряд получает кошму, служившую вместо покрова покойного.
Погребение делается на другой или в самый день смерти ордынца.
Вместо муллы и казия прочтение должных молитв над телом возлагается иногда и на
грамотных, умеющих разбирать слова Алкорана.
§44
О поминовении.
Необходимый в орде обряд поминовения должен быть на третий день
после смерти ордынца, потом на седьмой, на сороковой и на 100 день, а наконец спустя
один год.
При поминовениях особых правил никаких не существует кроме вышеизложенных и
строго соблюдаемых сроков. Весь обряд состоит в зарезании и съедении одного или
нескольких скотин в память умершего.
§45
О наследстве и завещаниях
. а) Завещание делается без соблюдения каких- либо форм
или на смертном одре, а иногда и в продолжении жизни. В обоих случаях свято
исполняются слова завещателя. В первом случае свидетелями служат лица,
находящиеся в кибитке умирающего, а во втором свидетелей иногда вовсе не бывает.
Завещание делается словесно.
б) Имущество, оставшееся после смерти ордынца, поступает в полную и неотъемлемую
принадлежность вдовы. Ежели же ордынец оставил после смерти несколько жен, то
таковые делаются владельцами каждая своею частью всего имущества.
Если ордынец, не успев сделать подробного полного завещания умер, то вещи,
оставленные по кибиткам, отдаются в принадлежность каждой вдовы, у которой какая
вещь и принадлежавшая покойнику осталась.
Буде ордынец помер, не оставив по себе ни жены, ни детей, то имущество отнюдь не
может достаться в чужие руки, но непременно должно перейти к родственникам
умершего, хотя и дальним.
Примечание 1. Оставшееся имущество после смерти ордынца в известность не
приводится.
в) После смерти ордынца, не оставившего вовсе детей, вдова по настоянию родных
должна выйти замуж за родного, двоюродного или троюродного брата покойника и в
таком случае из имущества уделяется в ее пользу кибитка, равно все имущество и
одежда ее и часть скота, принадлежащего ей при жизни мужа. Остальная же часть
уделяется братьям, буде таковые есть или родственникам второго мужа. Таковой дележ
производится родственниками с обеих сторон в присутствии бия или аксакала.
г) Вдове ордынца, не имевшего братьев или родных, не воспрещается выйти замуж и за
постороннего. В удел ей достается то же, как бы вышла она и за брата мужа.
Примечание 2. Но буде имущество, оставленное мужем невелико, то при вступлении
вдовы во вторичный брак, раздел имения не производится и остается сполна в пользу
вдовы.
На таком же основании производится раздел каждой части всего оставшегося
имущества, если ордынец имел у себя несколько жен, по вступлении их во вторичный
брак.
В случае после умершего ордынца останутся дети мужского пола, а вдова пожелает
выйти вновь замуж, то имущество переходит в полное владение старшего сына (буде
он совершеннолетен), который по смерти отца заделывается хозяином всего семейства,
вдове же оставляется одно платье, в чем ходит.
д) В случае же если вдова выходит замуж, имея дочь совершеннолетнюю, то
родственники должны тогда же дочь ту сосватать, и имение остается в ее
распоряжении.
е) В случае дальней отлучки наследников определяются бием, люди для надлежащего
надзора, могущие устранить всякие расхищения наследства. Таковые блюстители
отвечают в случае какой либо утраты в имуществе.
§46
О мене и торговле.
а) Все условия, обязательства и проч. касательно торговли или
мены производятся между ордынцами словесно.
1. Ордынец, отправляющийся на мену или торговлю на линию и с чужим имуществом,
условий никаких не делает. Вина в неудаче в обороте или утрате скота больше падает
на самого хозяина, не сумевшего выбрать благонадежного поверенного, а по сему
обыкновенно при караванах находятся погонщики или сами хозяева или родственники
их.
Примечание: Караван, следующий со скотиной на мену или торговлю, состоит из 1-го
табуна или стада, принадлежащего нескольким хозяевам, а по сему если один из хозяев
и поручил скот свой чужому, то таковой все-таки не останется без наблюдения со
стороны прочих погонщиков.
Поверенный, утративший скотину от неусмотрительности или ради своих вывод,
обязан по возвращению в аул уплатить утраченное хозяину, в случае же
несостоятельности иск распространяется на родных или аульных виновного.
б) Если ордынец, не имеющий собственного своего скота, берет чужой для каких-либо
оборотов, в таком случае соблюдаются правила:
1. При отдаче баранов или лошадей в долг, кто-либо из родных или аульных обязан
поручиться за того, кто берет, с тем дабы в случае утраты скотины была бы
возможность возвратить потерянное
2. Срок уплаты долга определяется годичный или полугодовой, а именно от весны до
весны или от осени до весны.
3. Условие равно как и выбор порук, делается при нескольких и не менее двух
свидетелях.
Обыкновенный условленный возврат скота делается на следующих правилах: за
каждый отдаваемый взаймы годовалый баран или буйвол - спекулятор должен взамен
возвратить 2-х полугодовалых ягнят (токтунов). За 2-х годовалого барана (кунана)
равно как и за 3-х годовалого (дюнена) возвращает 2 токтуна.
Примечание: За пару кунонов или дюненов возврату следует 5 токтунов -
следовательно, за 1 кунона 2 токтунов и половинуцену 1-го токтуна или ягненка.
в) Мена, не относящаяся до торговли, производится без всяких свидетельств, если
вещь, подлежащая мене, находится налицо.
г) Но буде ордынец, желающий что-либо получить чрез мену, не в состоянии дать тогда
же требуемую вещь или скотину, то должен представить за себя надлежащих поруки,
без коих в таком случае мена состояться не может.
Примечание: Ордынец, согласившийся быть порукой кого-либо, должен иметь в виду,
зажиточны ли родственники того, за кого поручается, но буде родственники бедны или
вовсе нет в виду (см. особое примечание 13) таковых, в таком случае надеясь на свое
собственное имущество, ордынец может согласиться быть порукой с условием
получить с заимодавца при разделе с 10 баранов одного, со 100 -десять и т.д. в виде
возмездия.
О должниках.
а) При долгах, не превышающих 10 баранов, поруки не берутся, равным
образом, когда заимодавец известен в ауле своею честностью.
б) Но если должник, не имеющий за себя порук, отречется от своего долга, в таком
случае заимодавец избирает одноульца с тем, чтобы сей последний принял присягу, что
должник не должен. Буде присяг нет, то дело оканчивается в пользу должника, иначе
иск производится с родных или аульных, должны отдать его для заработка в работники
или же принимаются меры, изъясненные в § 19 г) - до совершенной уплаты следуемого
долга.
§47
Улюбьюм.
Товары собственного киргизского изделия или улюбьюм, как то: кошмы,
арканы, выделанные шкуры, вымениваются обыкновенно у линейных жителей на
разные русские произведения, необходимые для домашнего обихода, например: котлы,
топоры и вообще железные изделия. Отвозящий на мену улюбьюм ордынец никаких
особенных условий не делает касательно выгодного сбыта или удачной мены, но
получает в виде поручений наставления, что именно и за что следует выменять. Барыш,
могущий какой-либо произойти от подобной мены, идет в пользу того, кто взялся везти
вещи. Обыкновенно для большого удобства улюбьюм поручается людям,
производящим торг или мену скотом.
§48
О найме верблюдов.
При найме верблюдов для караванов киргизский караван-баши
или вожак с хозяевами верблюдов делает условие словесно и без свидетелей (см.
особое примечание 14).
Киргизский караван-баши или вожак обязан представить следуемое число верблюдов
под своз товаров в срок, определенный киргизом, коему принадлежат товары. По
непредставлении в срок тех верблюдов, кунны нанимают других на счет вожака.
Деньги, следуемые за наем, вожак получает одну половину таковых при отправлении,
другую же по прибытии каравана на место.
При найме хозяин верблюдов обязан снабдить нужным числом седел туганаков и по 3
конца веревок на каждого верблюда.
При возвращении из степи каравана, вожак обязан возвратить хозяевам как верблюдов,
так равно и вышеупомянутые вещи, но за сии последние в случае утраты, вожак строго
не отвечает. При караване должны находиться верблюдо вожатые или возчики,
принадлежащие хозяевам тех верблюдов. Прокормление и подъем им отпускается от
своих хозяев.
В случае смерти верблюда выбывшего обязан заменить хозяин другим здоровым
верблюдом, но если верблюд попорчен, то отвечает возчик.
Буде караван в степи ограблен хищниками равно и верблюды будут угнаны, то вожак в
подобных случаях не отвечает.
§49
О звериных промыслах.
Каждый ордынец имеет право производить звериный
промысел или охотиться во всех местах, где только ему заблагорассудится, несмотря
его ли род или отделение на тех местах имеет свои кочевки или зимовки, а по сему,
занимающийся звериным промыслом или охотник имеет полное право ставить
капканы, травить зверя собаками или соколом и стрелять, бить там, где только признает
удобным не взирая на соседство чужих аулов, ни на права, кои могли бы иметь на зверя
другие промышленники или охотники. Одним словом, как степь служит общим
достоянием ордынцев, так и звери или птица входят в общую их принадлежность.
Мало в орде таких примеров, где бы произошел спор из-за добычи, а если и случается
бию производить разбирательство, то суд или иск по подобного рода делам весьма
ничтожен.
а) Буде ордынец вынул добычу из чужого капкана, подлежит нескольким ударам
нагайки как похититель и вор, хотя капкан тот и не принадлежит ставившему оный.
Примечание. При подготовлении силков, сетей, а также и железных капканов, буде
несколько ордынцев производят подобного рода ловлю зверей, то добыча делится на
основании сделанныхпредварительно условий.
б) Если зверь, попавший в капкан, вырвался раненый, то хотя и может легко быть
догнан охотником, но затравлен собаками чужого аула, застрелен или загнал на лошади
посторонним киргизцем, то таковой зверь соделывается принадлежностью последнего.
в) Но если раненый зверь пойман живьем руками или зашиблен палкою посторонними
и пешими людьми и без помощи собак, то такой зверь принадлежит охотнику,
ставившему капкан.

View user profile

50 Re: Обычное право казахов on Sun 22 Sep 2013 - 22:17


г) Буде подстреленный охотником зверь убежит, но будет загнан на лошади
посторонним киргизом, то соделывается добычею последнего. Буде охотник найдет
нору лисицы или хорька, хотя этот зверь и был наблюдаем в продолжении целой осени
тем же ордынцем, но при разрытии норы, явится совершенно посторонний человек с
проявлением желания помочь охотнику, то в таких случаях соблюдается следующее:
если зверь найден будет самка, то добыча принадлежит охотнику равно как и могущий
в норе найденный щенок. Если же самец, то зверь принадлежит пришельцу.
д) Буде вместо одного прибудут несколько человек, любопытных к разрываемой
охотником норы; то в подобном случае зверь, без различия пола должен принадлежать
почетнейшему или старшему ордынцу, приехавшему на то место с прочими.
е) При выслеживании зверя по следу равно (особое примечание) как при охотах
соколом или беркутом, особых общепринятых правил в орде не существует.
§50
О правилах при скачках.
Правила, соблюдаемые при конских скачках, весьма
ограничены.
а) Лошади, назначенные скакать, должны быть известны тому, кто делает скачку, но
особенных прав, чтобы скаковые не требуются, а по сему лошадь всякого ордынца
может участвовать в скачке.
б) На седоков внимания никакого не обращается, т. е. каких лет или как лошадь
оседлана. Обыкновенно хозяин лошади выбирает мальчика в седоки, а иногда и сам
хозяин заменяет его.
в) Место, с которого должны быть пущены лошади, назначается теми, кто делает
скачку. Для соблюдения некоторого порядка при отправлении скачущих назначается
айдаучи, обязанность коего состоит в том, чтобы при отправлении лошади были
выстроены в ряд и пущены все вместе по условленному знаку.
г) Буде до условленного знака будет пущена лошадь, а придет до назначенного пункта
прежде прочих, то по объявлению о том айдаучи, та лошадь не имеет права на приз.
д) На несчастия, могущие случиться с седоками во время скачки, внимания никакого и
ни с чьей стороны не обращается. В случае смерти, седока происшедшей от ушиба
лошадью или от падения с оной, кун ни с кого не взыскивается.
е) В случае если две лошади достигнут до цели обе вместе, то для избежания споров,
кому следует получить приз, заставляют тех двух лошадей снова скакать, хотя не на то
пространство, а гораздо менее.
ж) Во время скачек седокам не воспрещается мешать друг другу, как то, бить по
мордам лошадей и т. п., а при достижении цели не взыскивается с ордынца,
испугавшего лошадь и заставившего оную броситься в сторону или замедлить вообще
ход ее. Так что первая лошадь может быть весьма легко третьей или четвертой, ради
непредвиденного обстоятельства, сделанного с умыслом, равным образом усталые
лошади могут быть понукаемы при достижении цели посторонними людьми: на этот
счет впрочем делается условие первоначально и при начале скачек.
Особые примечания
Слово бий, не имея собственно никакого особенного значения в киргизском
наречии, по словам ордынца, соответствует второй букве арабской азбуки, ЧГ' т.е. бий
по важности своего поста занимает второе место в орде после хана (или султана-
правителя), так точно как занимает второе место в азбуке после буквы I (альф).
(2) Ничто не заставляет ордынца прибегать с жалобами непременно к бию. Иногда суд
или разбирательство предоставляется избранному самими же спорящими, киргизцу
пользующемся в ауле своим умом, а иногда ради некоторой опытности, которую мог
приобрести в течение жизни своей старик, именуемый аксакалом (или седой бородой).
Но стариков этих нельзя еще назвать народными судьями; мнения и советы их имеют
равную силу со словами старшего в семействе и т. п.
(3) Ордынец, знающий о грамоте и могущий разбирать Алкоран, хотя не понимая вовсе
смысла слов, пользуется в орде званием ученого, муллы. Весьма мало можно встретить
таких киргизов, которые бы знали наизусть какую-либо молитву и совершали бы в
урочное время намазы. Смело можно сказать, что большая часть дальних киргизов не
имеют вовсе понятия о вере, а посему на какой бы ни было обряд смотрят как на
общепринятое обыкновение, не вмешивая вовсе мысли о божестве.
(4) Подобного рода судилище составляется не для чего другого, как для большей
важности. Преступник судится на тех же обычаях и разницы в разбирательстве всего
дела никакой нет.
(5) Козел или коза имеют менее цены, чем баран, а по сему животное это значится в
тугузе в виде придачи.
(6) Отречение муллы от должности зависит от Казыя, а иногда с общего согласия
нескольких, имеющих вес в народе киргизцев. Мулле отказывают в зякете, чрез это
самое лишают его средств к существованию.
(7) Хотя цель сугума, по-видимому, и состоит в содержании султанов на иждивении
народа, но в сущности, сугумом пользуются скорее киргизцы, приносящие оный, чем
сам султан-правитель. Каждую скотину, привозимую для сугума, сопровождают пять-
шесть человек киргизов, кои по зарезании сами же ее тотчас уничтожают.
(Cool Шибага имеет то же назначение как и сугум.
(9) Для большого удобства дают кобылиц.
(10) Весь порядок следования аула при перекочевке заключается в нижеследующем:
впереди гонют лошадей, потом стада баранов и наконец все имущество, навьюченное
на верблюдах.
(11) Весьма часто в орде мать отдает своего ребенка чужой женщине, чтобы та кормила
его грудью. Для сего избирается обыкновенно родная сестра матери.
(12) За ложно принятую присягу особого наказания не определяется: позор, дурная
молва и недопущение ни к каким общественным делам служит в орде наказанием
преступников.
(13) Каждому ордынцу известно имущество всех одноаульцев.
(14) При караване находятся всегда два караван-баши: одни из них главный или
старший киргизец, принадлежащий той нации, откуда следуют товары. Имеет на своей
ответственности как самые товары; так и должный порядок во время путешествия.
Другой же караван-баши из киргизцев служит вожаком за условленную с теми купцами
цену

View user profile

Sponsored content


View previous topic View next topic Back to top  Message [Page 2 of 2]

Go to page : Previous  1, 2

Permissions in this forum:
You cannot reply to topics in this forum